Чтение онлайн

Главврач побледнел, шагнул назад, беспомощно оглянулся на коллег и что-то попытался из себя выдавить.

– Отвечать!
– рявкнул я и ударил кулаком по столу.
– Отвечать правду!

Сейчас санитаров позовет. Со смирительной рубашкой и мощным шприцем.

Забыл об этом. Ему, видно, самому сейчас укольчик не помешал бы...

Ладно, для них я сделал, что можно. Буду теперь делать для других. И я сказал уже спокойно:

– То, что предложил вам я, - это не преступление. Это меры по его предотвращению. Преступление совершаете вы. Этот парень уже трижды проходил у вас обследование. За ним - многолетний кровавый изуверский след. Вы знали, что он социально опасен, но никаких реальных мер не приняли. Я всех вас привлеку к ответственности.

– Дикость какая-то!

– Бред!

– На каком основании?

Грамотные какие.

– Суд решит. Скорый и правый. Обвинение вам будет предъявлено как лицам, не принявшим мер по предотвращению преступления. Или способствовавшим его совершению. Или создавшим условия для этого. Или, наконец, как соучастникам.

– Да кто вы такой?
– спохватились.

И я ответил убедительно:

– Полковник частного розыска.

На это они лишь недоуменно и уже привычно переглянулись.

– Так что, ребята, исправляйтесь. Берите этого пациента на пожизненное содержание.

– Это невозможно. В спецбольницах таких больных не держат. На какие, позвольте, средства мы будем его содержать?

– Вот это уже деловой разговор. Поднимите-ка первые заключения экспертиз.

Главврач распорядился. Под обаянием моего мирного тона.

Я посмотрел принесенные мне бумаги и выписал фамилии экспертов.

– А это вам зачем?
– осторожно поинтересовался Главврач, когда я к этому списку добавил и их фамилии.

– А вот за счет этих лиц и будет содержаться головорез Птичник в вашей лечебнице. Пожизненно. Только уж теперь - никаких укольчиков. Следить буду строго...

– Мы будем жаловаться, - решительно и дружно.

– Жалуйтесь. А я отомщу, я вредный: взвалю на ваш личный бюджет еще и компенсации родственникам пострадавших.

– Мы будем жаловаться, - еще более дружно и решительно.

– Будете, - согласился.
– Мне. Больше некому.

С тем и покинул дом скорби.

Не испытывая угрызений совести. Облегчения, кстати, тоже.

Кто в тереме живет?

И Мышка-норушка, и Лягушка-квакушка, и Петушок Золотой гребешок. Прибавилось в тереме зверья, тесно стало - перебрались сюда из Заречья Гоша и Балбес с Бывалым со своими людьми, прихватив до комплекта главу кавказской "диаспоры" Саксаула - так его между собой звали. Да и в глаза тоже. Он до поры не обижался.

Причина передвижки проста и закономерна: в Заречье стало плохо. Кончались припасы жратвы, водки и табака, а взять было негде. Разок, правда, послали бригаду в ближайшие села, на разбой. Грабанули два магазина, да кабанчика в крайнем дворе реквизировали, у того же мужика картошкой разжились. Но этого мало, конечно, на всю команду. Да и какой харч в селе? Поганый харч, сами же туда всю дрянь сваливали. Водка отрава, курево - для дикарей, продукты - хоть сразу на помойку. К тому же легковым транспортом не везде проедешь и много не привезешь, да и заправляться негде стало. В свое время не озаботились, а теперь с пустыми баками до ближайшей колонки (верст семьдесят) никак не получается. Отобрали было на шоссе грузовик подходящий, без слов выкинув на обочину водителя, да он так и не завелся. Повезло мужику.

Отрезанное от городских коммуникаций Заречье начало постепенно дичать, теряя необходимые для нормального жизнеобеспечения элементы, осложняя быт избалованного комфортом населения. Отказывали насосы в скважинах и колодцах, участились перебои в электроснабжении, да и в домах то одно, то другое: замок не защелкивается, кран не заворачивается, лампочка мигает. Водопровод, канализация в каждом особняке автономные, а воду в емкости ведрами не натаскаешь; пришлось на "английских" газонах ставить сугубо российские сортиры с выгребными ямами - дискомфорт-с. Опять же - при свечах хорошо вечерок за выпивкой посидеть, а два вечера уже в тягость. И без привычного видака скучно. Мастеровых, умелых рук не хватает. Бандюки ведь безрукие, ничего не умеют. Так вот худо в Заречье, тревожно. Неудобно для привольного бытия. Свары начались, драки, один раз до стволов дошло, четверо полегли без толку... Денег не хватало. А они сейчас край как необходимы, без них любое дело встанет, особенно когда со своими дело имеешь...

Опять же - без женщин. Проститутки все в Слободе остались. Вроде бы и их, веселых, Серый под замок взял - такой слушок дошел. Это вдвое беда, потому как среди девок своих немало, которые много знают, есть что Серому рассказать. Возьмется за них- молчать не станут: бляди - они бляди и есть.

Неуютно еще и потому, что всюду чувствуются чужие глаза и уши. Кругом мнятся Серого люди. Свою работу вершат. Одного даже по дороге в терем пристрелить пришлось - увязался следом, настырный. Брать не стали что его брать-то? Серый ведь слабаков не шлет. Надо признать, людей надежных в свою команду собрал. Идейных. Такие колоться не будут...

Слинял, стало быть, Гоша с ближайшими соратниками, а оставшимся друганам строго наказал держать оборону: баррикаду со своей стороны соорудить, огневые точки оборудовать. Обнадежил скорой подмогой и полным разгромом врага. А уж тогда за все унижения и потери попируем на его косточках. И город ребятам обещал на три дня отдать. По праву победителя...

Разместились в лесной крепости так: руководство в тереме, боевики заняли подсобные строения. Кормились пока припасами из теремных погребов да охотой. Правда, с готовкой никак наладиться не могли. Изголодавшаяся братва (про другой голод речь) стряпуху не по прямому назначению употребляла. И где ж ей у плиты маяться, когда она по койкам и топчанам без меры валялась.

А вот горничную не тронули - упорный слух был, что эта ладная молодуха опасной болезнью могла наградить. Может, и нарочно кто этот слух пустил, чтобы одному пользоваться, но рисковать пока никто не хотел...

В первый же день в теремной трапезной собрали расширенное совещание. И хотя официально председательствовал Ваня Заика, вел совещание, по сути, Семеныч.

Гоша Заречный первым высказался за немедленное обращение к соседям за помощью. На что Ваня рассвирепел:

– Ты что мелешь, парнек? Сообрази жопой: сколько мы потеряем!

– Он правильно говорит, - пристукнув ладонью, веско поддержал Гошу Семеныч.
– Если не свалим Серого, все потеряем.

Семеныч дальше всех глядел, он подлую задумку Серого почти сразу разгадал. Не остановится он, ему одного города мало- вперед смотрит. Если разом эту опасность не задавить, она по всей России кругами пойдет, волну погонит. И сметет эта волна все на своем пути. И люди захлебнутся, и корабли потонут.

– Я пойду в город, - проснулся Губернатор.
– Обращусь к народу. Народ меня выбрал. Он поддержит своего Губернато ра.

На него никто не обратил внимания. Губернатор и трезвый-то ничего не соображал. Кроме того, что ему в башку вбивали.

Гоша плеснул ему в стакан и даже не отмахнулся.

– Проси, Ваня, поддержки, объединяйся, - упрямо гудел Семеныч. Обещай щедро. Потом разберемся.

– Предлагай перемирие, - посоветовал Бывалый.
– Проси у Серого мост открыть. Мол, семьи у нас... А мы, мол, при окончательном договоре этот добрый шаг учтем.

– И что?
– презрительно ухмыльнулся Ваня.
– Пойдем по мосту сдаваться?