Чтение онлайн

Находится под следствием.

Ранее привлекался к уголовной ответственности.

Резюме с комментариями.

Все эти преступники характеризуются родными, близкими, соседями и сослуживцами как нежные, внимательные, трогательно заботливые домочадцы и вежливые, скромные, отзывчивые граждане.

Более того, даже признанные невменяемыми отличаются умом и сообразительностью, прекрасной памятью, логикой мышления, терпением, дерзостью в сочетании с крайней осмотрительностью и хитростью. Напр., один из них, выходя на очередную "охоту", всякий раз изменял свою внешность и одежду. Другой оставлял на месте совершения преступления различные предметы с отпечатками пальцев посторонних лиц. Некоторые вели дневники, в которых в зашифрованном виде смаковали подробности своих "деяний".

Словом, все они, даже "невменяемые", прекрасно сознавали, что творят; никто из них не нападал на свои жертвы открыто, не совершал преступлений на глазах свидетелей, а в части сокрытия следов они проявляли здравый ум и завидную изощренность.

Прекрасно понимали и то, что медицина дает им индульгенцию на уже совершенное и право на возможность безнаказанно истязать, насиловать и убивать в будущем.

Далее. Все они, как правило (и медики, кстати, тоже), пели жалобные песни о трудном детстве ("даже велосипеда у меня не было", "страдал из-за "тройки" по рисованию"), о роковой закомплексованности на почве заикания, малого роста или большого веса: к их ранимой душе нужно относиться бережно и тактично. (Саша здесь верно заметил: такой критерий всех нас определяет как потенциальных потрошителей, изуверов, насильников. Однако большинство людей почему-то не предпочитает этот заманчивый путь.)

Далее. Все они, как правило, после первых преступных посягательств оставались безнаказанными или получали наказания неадекватно мягкие содеянному. И делали два простых вывода: во-первых - можно, во-вторых осторожно. Осторожно - значит, не оставлять потерпевших в живых. Своевременная изоляция на начальном этапе гарантировала бы общество от многих смертей и горя.

Резюме: в оценке преступлений такого рода требуется принципиально иной подход при определении степени вины и меры ответственности (наказания), а главное - в оценке состояния психики.

Заметь хорошо: число маньяков и серийных убийц в мире неуклонно растет. Для наших условий эта тенденция катастрофична: ухудшение экологии, политическая и экономическая нестабильность, зомбирование населения (особенно молодежи) средствами массовой информации, наркомания и алкоголизм, беспомощность и безответственность (нежелание и неумение) властей в решении этих проблем гарантируют нарастающее увеличение такой категории преступников.

Постскриптум: что касается мнения на этот счет общественности и правоохранительных органов - оно однозначно.

Ну разве что за малым исключением - вроде таких "неординарных" лиц, как правозащитник Наобум Лазаревич Кузнечик, поставивший себе целью пропаганду и реализацию гуманизма по отношению к преступникам всякого рода. Да еще, пожалуй, тех, кто обеспечил личной охраной себя, отпрысков и имущество.

Районная психиатрическая больница. Кабинет Главврача

Действующие лица: Главврач, председатель экспертной комиссии, его заместитель по лечебной части, доктора Зина и Нина, обе кандидаты, а также полковник Сергеев.

Который внимательно просмотрел заключение врачебной комиссии на многих листах и ничего не понял в заумных терминах.

– Своими словами можно?
– попросил я зама, он мне попроще показался.

– На момент совершения данного деяния больной П. отвечать за свои поступки не может, - пояснил снисходительно.

– Что дальше?

Он даже не удивился моей глупости, что в общем-то понятно- дело ведь с психами имеет. Пожал плечами.

– Дальше - стационарное лечение. Купирование обострения, вывод на ремиссию. Месяц-два поколем, понаблюдаем.

– Затем?

– Если показания позволят, то амбулаторное долечивание по месту жительства. Диспансеризация два раза в год.

– То есть вы выпускаете его на волю? Так я понял?

– У нас не тюрьма, - поучил меня Главврач, сам похожий на добродушного сумасшедшего.

– Ну естественно, - мне прикидываться дураком не трудно. С моими-то данными, - естественно, вы уверены в его хорошем поведении и берете на себя ответственность за все, что он может натворить на свободе?

Они одновременно, как группа психов на лечебной гимнастике, развели руками - мол, это ваши проблемы, - улыбнулись сочувственно моей серости. А я ее и не скрывал.

– Но представьте себе, что этот маньяк снова начнет резать людей. Это вам нужно? Мне - нет. Или, в лучшем случае, вернется с океана жених последней жертвы... Так он, я не сомневаюсь, этого Птичника живьем через мясорубку прогонит. Да не в один день. И я ему слова не скажу. Я скажу это слово вам.

Снова улыбки, движения рук и нетерпение. Когда же этот милицейский дуб заберет заключение и сам уберется отсюда?

Но дуб оказался стойкий. Прилипчивый как репей. Тупой, как... старый мент.

– Значит, никаких гарантий в том, что ваш пациент снова не станет зверствовать, вы дать не можете?

– Какие могут быть гарантии?
– по-бабьи всплеснул руками Главврач, начиная терять терпение.
– Поймите, психика человека, особенно психика нарушенная, - это тайна за семью печатями. Поведение такого человека сложное и непредсказуемое.

– Я вас не понимаю, - притворяться мне не приходилось. Я действительно не понимал этой абсурдной ситуации.
– Вы считаете парня общественно опасным психом, официально и компетентно подтверждаете его нездоровье. И в то же время выпускаете на свободу.

Они переглянулись со значением, разом вздохнули.

– Ну, хорошо, - сделал шаг назад в нашей дискуссии Главврач, пытаясь перехватить у меня пассивную инициативу, - ну, хорошо, а как бы вы решили эту проблему на нашем месте?
– спровоцировал, стало быть. На свою голову.

– Я?
– изумление мое от простоты задачи было невыразимо искренним. Очень просто. Тихо-мирно вколол бы ему что-нибудь подходящее, чтобы он убедительно скончался, скажем, от острой сердечной недостаточности. И официально этот печальный исход засвидетельствовал... Наверняка сберег бы этим грехом не одну жизнь. Что и советую вам сделать. А со своей стороны обещаю не подвергать это свидетельство сомнениям.

– Вы с ума сошли!
– квартетом взвыли они.
– Это преступле ние!

Поймали, стало быть, Серого. Сейчас бить станут.

– Это бесчеловечно!

– Ах, вот как!
– тут уж я сбросил свою глупо-наивную маску.
– Такие абстрактные вещи, господа психиатры, надо примеривать на себя. Скажите-ка мне вы, - я вскинул палец как пистолетный ствол в сторону Главврача, скажите, если бы вы знали, что первой жертвой Птичника по выходе из больницы станет ваша дочь, что именно ей он после изнасилования отрежет голову и именно ее печень зажарит и съест в своем вонючем сарае, - вы бы выпустили его на свободу?