Чтение онлайн

Затем они взялись за стены. Работая с каменщиками, Володя принялся воплощать свои замыслы в реальность. Мужчинам художественная кладка понравилась, и они работали с большой охотой. Володя смотрел на схему и командовал им:

«Этот ряд выкладываем ложком, каждый третий кирпич — красный. А этот ряд — тычком. Красные — четвертый, седьмой, десятый… Углы возводим двуцветными».

Через месяц, несмотря на непогоду, стены стояли: чистые, с безукоризненно ровными швами и весьма затейливым орнаментом. К столовой была пристроена небольшая котельная.

С мастерами Володя рассчитался и пригласил их поужинать. Разговаривали о стройке. Старший из них, Аркадий, мужчина с крутым лбом и жестким ежиком седых волос, говорил Володе:

— Ты, Митрофаныч, с нами не спеши расставаться. Тебе русскую печь надо сложить?

— Надо.

— А стены изнутри оштукатурить?

— Тоже надо.

— Митрофаныч, а ведь по плотницкой части мы тоже все умеем. Верх поставим. Опять же, лаги для пола тебе одному несподручно укладывать.

Володя смущенно улыбнулся.

— Спасибо, мужики. Но, честно говоря, за ту работу мне пока нечем платить. И досок у меня тоже нет ни на фронтон, ни на чердачное перекрытие.

— А это не беда. Деньги, когда появятся, тогда и отдашь. Лично я в тебе не сомневаюсь. А материал на первое время у тебя есть. Поставим стропила, сделаем обрешетку, накроем шифером — вот вам и крыша. Потом выложим печь, оштукатурим стены, бросим лаги. Ты станешь заниматься внутренней отделкой, мы — пойдем по своим делам. А когда разбогатеешь и закупишь все остальное, позовешь нас.

— Ребята, а если в этом году мне не удастся расплатиться?

— Расплатишься в следующем.

— Вы это серьезно?

— Не сомневайся. Видишь ли, Митрофаныч, у нас тоже свой интерес имеется. Нам важно прочувствовать весь объем работы по возведению дома такого типа, как у тебя. И, главное, своими руками смонтировать систему отопления и канализации. Мы этого никогда не делали. Брали подряды только на возведение стен, а теперь хотим попробовать сдавать дом под ключ. Так что мы не в накладе останемся.

— Соблазн велик. Однако надо подумать.

— Да чего тут думать? — закипятился Аркадий. — Это же выгодно и тебе, и нам. Вы если не в этом году, так уж точно в следующем сможете справить новоселье, а мы приобретем ценный для нас опыт. Хозяйка, хоть ты воздействуй на него, — пригласил он Зою в союзники. — Вы только посмотрите, где живут ваши дети? Ведь дом вконец обветшал. Гвоздь без молотка в стену лезет. А случись ураган какой или землетрясение, устоит ли он?

Зоя не выдержала.

— Володя, соглашайся! Мы уже так устали от этой стройки.

Он помедлил и решительно махнул рукой.

— Ладно, ребята, согласен. Помощь мне действительно нужна. Беремся за крышу.

На следующий день Аркадий с напарником привели с собой еще двух парней. «Стажеры», — пояснил он. И все пошло своим чередом: зазвенел топор, завжикала пила и зазвучали обычные в таких случаях соленые шутки и перебранка. А Зоя самым серьезным образом занялась огородом.

Некрасовская стройка постепенно принимала очертания дома. На крышу начали укладывать шифер. Некрасов, как всегда, работал на равных. Его страховочный ремень канатом был привязан к штырю, вбитому в брус на самом коньке крыши. С альпинистским хладнокровием Володя с дрелью в руках сноровисто передвигался по крыше и в серых гребнях окаменевших волн сверлил отверстия для шиферных гвоздей.

Спокойно смотреть на все это Зоя не могла, и лишь мимоходом взглянув на него, тотчас придумывала себе новую работу и уходила в дом или на хозяйственный двор.

Лето было теплым. Как-то в один из вечеров, покончив с работой, Зоя с Володей сидели возле розового куста и отдыхали. И тут в их калитку вошел Саша Соколов. А следом за ним — крепкий, выше среднего роста молодой человек. Оба навеселе. Незнакомец выглядел экзотично. Одет в майку-борцовку и джинсовые шорты. Голова гладко выбрита, в мочке левого уха — толстая в виде гайки серьга. Фигура мускулистая. На его плечах татуировки раскинувших свои капюшоны кобр. Их глаза, оберегая хозяина, опасливо уставились по сторонам.

Поздоровались. Саша представил своего товарища.

— Это мой одноклассник Никита. Пять лет не виделись.

— Зоя, — кивнула хозяйка.

— Володя, — отрекомендовался Некрасов. — Рад знакомству. Присаживайтесь.

Володя развернул коляску к скамейке. Ребята сели напротив него. Саша сказал:

— Никита мне про своих друзей рассказал, я ему — про своих. Вот, — указал он жестом на парня, — захотел познакомиться с вами.

— Это хорошо, — сказал Володя. — Жизнь интересна своим разнообразием. Ну и где вы, Никита, сейчас обитаете?

— В области.

— А чем живете?

— Инженером работаю на заводе. Живу в общаге.

— А в городе сейчас все так ходят? — насмешливо спросила Зоя.

— Нет, — улыбнулся он, — только те, кому это нравится.

— А кому это нравится?

— Мне и моим друзьям.

— Вы что-то проповедуете или просто модничаете? — спросила она.

— Мы так же, как и вы, живем своими мозгами, только и всего. Одно могу сказать: я считаю себя русским патриотом.

— Приятно слышать! — воскликнул Некрасов. — Заявление смелое и, признаюсь, неожиданное. Но поясни мне, какой смысл ты вкладываешь в это понятие?

— Легко. Я и мои товарищи стремимся возродить величие России, остановить ее колонизацию и грабеж ее природных ресурсов. Мы хотим вернуть основные гарантии социальные, и защитить достоинство русского человека везде, где бы он ни был.

— Никита, мне это нравится. Странно, но пока наши позиции совпадают.

— А что тут странного? Ведь и ты отстаивал интересы России, причем с оружием.

— Да, был такой факт. Я и сейчас неравнодушен к будущему страны. Но я интуитивно чувствую, что мы с тобой разные.

Никита хмыкнул.

— Так это естественно. Ваше поколение знало Великую страну, а наше выросло на ее руинах. И мы хотим знать, кто в этом виноват? И не через двадцать лет, а уже завтра.

— Судя по всему, вы сторонники крайних мер в решении проблем… Жаль.

— Владимир, разве ты не чувствуешь, что Россия у пропасти? Что возникла ситуация, когда думать уже поздно. Пришла пора действовать.

— Да, ситуация экстремальная, согласен. Но бегать с дубьем за африканцами, выключив мозги, или ходить со свастикой на рукаве, зная, что еще лет пятьсот русские люди будут связывать ее с фашизмом, лишено всякого смысла. И кроме дурной славы России это ничего не принесет. А репутация страны дорого стоит.