Чтение онлайн

— А что не лишено смысла? — с возмущением спросил Никита. — Если позиции русских ущемлены почти во всех престижных сферах деятельности человека: в науке, искусстве, юриспруденции, управлении государством. Если наши девчонки путаются с иноземцами. Если сотни религиозных сект на Руси вытесняют православие. Что же не лишено смысла?

Некрасов, медленно выстраивая фразу, сказал:

— Только то, что не вызывает у нормального русского человека отторжения и протеста.

— Это просто слова, — сказал Никита. — Вот если бы дело предложил…

Володя усмехнулся.

— Мелькнула идейка. Только вам, молодым и горячим, не по зубам это. Нужно время и терпение, а их-то у вас и нет.

— Нам все по зубам.

— Ну, хорошо, — сказал Володя. — Это как вариант. К примеру, у вас в городе есть двадцать соратников…

— Сотня, — уточнил Никита.

— Тем лучше, — сказал Некрасов. — Сотня молодых, здоровых неглупых парней, озабоченных судьбой России. Если вы, предположим, все как один найдете себе единомышленниц, женитесь и за десять — пятнадцать лет родите по десятку крепеньких ребят, — на целую тысячу русских людей станет больше. И это только в одном городе. А если вы еще вырастите их на православных традициях, дадите им достойное образование да воспитаете в них такую пробивную способность, что никакие преграды их не остановят, тогда вам вообще цены не будет. И большинство проблем, которые вы поднимали, решатся сами собой. Вот такой патриотизм естествен и понятен. Потому что здесь нужно выкладываться, напрягать мозги и волю.

— Можно организовать общину, — меланхолично предложил Саша, — или обосновать город, который лет через пятьдесят может превратиться в мегаполис. И на каждом доме плакат: «Если ты патриот — даешь стране гражданина!»

— От ваших фантазий обалдеешь, — сказал Никита. — Пацаны на это не пойдут. Да и мне рано жениться.

— Конечно, не пойдут, — сказал Володя. — Ведь, чтобы прокормить такую семью, нужно много учиться и много работать. А это уже не гипотетические, а реальные трудности. А насчет женитьбы… знаешь, Никита, для большинства одиночек личное благополучие важнее любых возвышенных идей. Делай вывод.

Послышался плач Аленки, Зоя извинилась и ушла в дом.

Была уже середина лета. И тут позвонил Женя Шевченко и предложил Зое, съездить с ним в райцентр. Она немедленно согласилась. Ей давно уже нужно было побывать в поликлинике и военкомате. Кроме того, по заказу Володи нужно купить колосники для печи, а еще хотелось бы пробежаться по магазинам.

Хорошо накатанная дорога не утомляла, а интересная беседа делала поездку еще приятней. Вскоре они подъехали к поликлинике и, уговорившись встретиться у автовокзала в пятнадцать часов, расстались.

Хирург, за консультацией к которому она обратилась, опасения ее развеял, а свои рекомендации написал на листе бумаги.

В военкомат Зоя попала за пятнадцать минут до перерыва на обед. Дежурный порекомендовал ей обратиться к Сизову Петру Нилычу в четырнадцатый кабинет. Пухленький, словно сдобная булочка, старичок с шикарными гусарскими усами, выслушав ее вопросы о пособии и страховке, кокетливо улыбнулся.

— Милая девушка, если бы к нам поступили какие-нибудь сведения по поводу денежных выплат вашему мужу, мы бы тотчас поставили вас в известность.

Он встал, изящным жестом поправил стул, давая понять, что разговор окончен.

— Как я понимаю, вы тоже бывший военный?

— Да, — горделиво кивнул он. — Я тридцать два года прослужил в военных комиссариатах.

— Славный боевой путь, — пробормотала она. — И ни разу не терялись бумаги?

— У нас никогда ничего не теряется! — с нескрываемым раздражением отчеканил старичок.

«Услышал, таракан напудренный», — с удовлетворением отметила она.

— Извините, — с нажимом выговорил он, — у нас перерыв на обед.

— Вы тоже извините, но я приехала из Ольховки и тоже дорожу своим временем. У вас до перерыва еще десять минут, так что потрудитесь найти документы моего мужа Некрасова Владимира Митрофановича и, опираясь на факты, ответить мне на мои вопросы.

Старый служака зарумянился, немного постоял в раздумье и ровным бесстрастным голосом произнес:

— Ничем не могу помочь. Ключи от сейфа с документацией у моего начальника, а он уже ушел.

— Он вам не доверяет? Ну, хорошо, — едва сдерживаясь от негодования, проговорила Зоя. — Тогда запишите для своего начальника суть моего вопроса и поставьте сегодняшнюю дату. А на словах ему передайте, что если по истечении десяти дней нам не выдадут страховку, то я через центральные газеты задам Министру обороны неприятный, но конкретный вопрос: «Кто украл деньги нашей семьи?»

У старичка начало подергиваться веко.

— Телефон у нас есть. До свиданья, Петр Нилыч.

— До свиданья, — едва выдавил он.

Зоя вышла. Вскоре весь ее воинственный пыл улетучился, а магазинные цены окончательно лишили ее оптимизма. Ей не удалось сделать и половины необходимых покупок. Колосника тоже не оказалось.

«До встречи — полчаса. Никуда не хочу. Опять никакой надежды, — неторопливо вышагивая, думала Некрасова. — Этих бронежилетных ничем не пробьешь. Третий год на исходе, а им хоть бы что. Может, действительно написать в газету? Но как не хочется склоки».

— Женщина! У вас можно спросить?

Зоя подняла голову, и тут увидела жаркие глаза цыганки. Инстинктивно отшатнулась.

— Нет, не попросить, а спросить, — зачастила та. — Вы не скажете, где здесь аптека подешевле? А то у меня сынок заболел.

«Ну вот. У нее беда, а я шарахаюсь от человека. Да и чего собственно плохого она мне может сделать?»

Зоя начала рассказывать ей, как отыскать аптеку, а она, глядя на нее во все глаза, все уточняла и уточняла.

— Ой, моя дорогая! — трагически заломила она пальцы. — Я так волнуюсь, что ничего не могу запомнить. Вы ж тоже мать, правда же?

— Да, да, — подтвердила Зоя.

— Может, у вас с собой какие лекарства есть?

Зоя выхватила из сумки косметичку, в которой давно уже лежали одни лекарства. Предложила цыганке. Та, рассыпаясь в благодарности и лести, стала выбирать лекарства, и все бестолково переспрашивать Зою. И все говорила и говорила без у?молку.

— Ты такая добрая, как ангел, — она взяла ее за руку.

«Ох, и голова у меня тяжелая… — Зоя остановилась, потерла виски и с удивлением огляделась. — Боже! Где это я? Что за улица? Куда меня занесло? Бреду неизвестно куда. Сколько же там времени?»

Взглянула на часы. Пятнадцать десять.

«Ничего себе, гулёна». Подхватила с земли сумку и бросилась к автостанции. Но, добравшись до перекрестка, поняла, что не знает, куда идти.

«Что со мной? — встревожилась она. — Неужели склероз?»

Увидев на одном из огородов старика, Зоя расспросила его, как пройти к автостанции. Подняла сумку с покупками и вдруг обратила внимание на свою руку. На пальцах нет ни перстенька, ни обручального. Она так и обмерла. «Что же это?» Постояв в раздумье, пошла к автостанции. На пути к ней и вспомнила цепкие глаза цыганки, ее прохладную руку и опутывающую сладкой лестью торопливую речь.