Чтение онлайн

И, пожалуй, это было бы величайшее счастье - не помнить и не спрашивать.

Но не получалось.

"Начни с себя, - учил когда-то отец Арг.
– Если тебе кажется, что весь мир ополчился против тебя, задай себе вопрос: что я сделал не так? И постарайся ответить на него честно".

"Я знаю, что я сделала не так, - отвечала ему двенадцатилетняя Иефа, шмыгая расквашенным носом.
– Я родилась. Отец часто мне об этом говорит. Но разве это честно? Разве я виновата в том, какая я есть, в том, как поступила моя мать, в том, что во мне порченая кровь, в том, что отец пьет? Разве я заставляю его выставлять себя на посмешище, валяясь в притрактирной канаве? Что я сделала не так, кроме того, что появилась на свет?"

"Ничего, девочка. Пока ничего. Но когда-нибудь ты уйдешь из этого городка, и тебе повстречаются разные люди... и нелюди. И ты будешь принимать решения, и говорить слова, и выбирать дорогу... И вот тогда - если, не дай то Единый, тебе покажется, что мир черен, что мир против тебя, спроси: что я сделала не так?"

Тогда, в двенадцать, Иефа смотрела на старого священника исподлобья и не чувствовала ничего, кроме злости. Сейчас, семь лет спустя, злость сменило недоумение. Отрывочно и нечетко, но полуэльфка помнила, что там, в пещерах, в какой-то момент перестала быть собой. Помнила свою животную ярость, помнила одуряюще сладкий запах крови, помнила восторг от возможности больше не сдерживаться, упоение от охоты. Да, там, в пещерах, она не была собой, она охотилась, и - возможно - если бы на ее пути попался кто-то из своих, она бы не остановилась. Да, она была опасна. Но разве не был опасен Стив, таскающий за собой проклятый меч и одержимый жаждой убийства? Почему Зулин взял на себя право решать, жить ей или нет? Чем была стрела Ааронна - попыткой добить или проявлением милосердия? И если тот странный способ, которым ее остановили, еще можно было как-то объяснить и оправдать, то дальнейшее не укладывалось ни в одну схему.

"Мы тащили на своих плечах Стива, хотя вылечить его надежды не было. Мы не оставили в лесу Этну. Мы пытались бороться за Ааронна, пытались вернуться - если не для того, чтобы спасти, то хотя бы для того, чтобы похоронить его достойно. Так почему? Почему они меня бросили? Почему не пытались лечить? Почему оставили там, в темноте? Почему не забрали Вилку? Их кто-то преследовал, и пришлось уходить в спешке? Но спешка не помешала им вернуться за рюкзаками. Спешка не помешала Стиву оставить свой прощальный подарок. Значит, было время? Значит, просто ушли - и все? Почему?"

Иефа искала ответы и не находила их. Погруженная в свои мысли, она не заметила, что давно уже не выбирает дорогу, а послушно следует за своим совомедведем, и очнулась только на закате, когда Вилка исчез в кустах на некоторое время, а вернувшись, деловито сунул ей в руки убитую куропатку.

Выбрав для ночлега место поукромнее, полуэльфка развела костерок, ощипала птицу, разделила на части. Изголодавшийся детеныш с урчанием накинулся на свою долю. Темнело стремительно быстро, и вместе с последними лучами солнца исчезало тепло.

– Лето кончилось, - задумчиво проговорила Иефа и пошевелила палкой горящие угли. Костерок отозвался, с треском выплюнув столб искр в холодный ночной воздух.
– Элена, я не знаю, что делать дальше. Слышишь? Если ты не плод моей больной фантазии, если ты не приснилась мне, не привиделась в бреду - пожалуйста, помоги. Мне нужны ответы. Мне... не с кем поговорить. Ты обещала, что будешь со мной.

– Я с тобой, - отозвалась ведьма. Иефа повернула голову и увидела ее - очень близко.
– Я с тобой, пичуга.

– Я хочу найти их, - сказала Иефа и снова отвернулась к костру, чтобы не видеть насмешливого сочувствия на лице ведьмы.

– Зачем?
– спокойно спросила Элена и провела призрачной рукой по загривку бестии. Вилка, встрепенулся, поднял голову, принялся оглядываться по сторонам.
– Зачем тебе искать тех, кто тебя предал?

– Я хочу спросить их - почему? Просто посмотреть им в глаза и спросить - почему?

– Почему тебя бросили?

– Да.

– И что потом?

– Потом?
– Иефа не нашлась, что ответить, и вздохнула.

– То-то и оно, - усмехнулась ведьма.
– Может, они ответят, и их ответ будет внятным и логичным. Ваш колдун дружит с логикой, верно? В их словах будет много здравого смысла, и ни на грош любви. И ты согласишься с ними. И ты поймешь, что так и нужно было поступить. Что все правильно. Что жаловаться глупо. Но тебе ведь не это нужно, правда?

– Нет, - прошептала полуэльфка, опуская голову.

– Конечно, нет. И ты не сможешь идти с ними дальше, потому что... скажи сама.

– Я ненавижу такую логику.

– А может, они ответят, и их ответ будет нелепым и надуманным, полным глупых обвинений и дурацких придирок. Такое ведь тоже бывало. Они расскажут, что ты во всем виновата сама, а ты будешь слушать их и за каждым словом видеть попытку оправдаться. И ты поймешь, что все это время ничего не видела дальше собственных детских мечтаний о большой шумной семье. А на самом деле... скажи сама.

– Я все придумала. Дружбу, доверие, взаимовыручку.

– И ты не сможешь идти с ними дальше.

– Не смогу.

– А может, они и вовсе ничего тебе не ответят. Ты посмотришь в их ошарашенные лица и поймешь, что ответа ждать бесполезно, потому что... скажи сама.

– Иди к черту!

– Потому что ответа нет. Потому что они просто ушли и забыли о тебе. Потому что так удобно. Потому что равнодушие - лучший способ выжить. И ты все это знаешь сама. Ты ведь не дура. Так скажи мне - зачем тебе искать тех, кто тебя предал?

– Замолчи.

– Нет. Нет, пичуга. Ты сама позвала меня. Теперь мы вместе.

– Чего ты хочешь от меня? Почему я?! Почему со мной?!

– Это кровь...
– Элена засмеялась серебристым смехом и коснулась бардовской щеки.
– В крови - великая сила. Это высшая магия, самая чистая, самая древняя, непобедимая... Всего одна капля, больше не нужно.

– Я не понимаю...
– Иефа спрятала лицо в ладонях, попыталась унять бухающее сердце.

– Ты поймешь. Не сейчас, но поймешь.

– Что же мне делать? Возвращаться в Бристоль? Я не могу. Кто меня пустит в город с совомедведем подмышкой? И разве я смогу просто жить дальше, как ни в чем не бывало? Не оглядываясь, не вспоминая? А если ты все извратила? Если на самом деле с ними случилось что-то? Кто-то напал? Если их забрали в плен? Убили?

– Ты сама себе не веришь, - покачала головой ведьма.

– Не верю, - помолчав, согласилась Иефа.
– Но очень хочется.

Костер почти прогорел, и красные отсветы от тлеющих углей ложились на бледные щеки Элены де Виль, делая ее почти красивой, почти... живой. "Четыреста лет...
– потрясенно подумала полуэльфка, и ведьма улыбнулась краешком губ в ответ на ее мысли.
– Уже четыреста лет тебя не существует. И я не сошла с ума?"

– Мы пойдем на север, - сказала Элена и посмотрела барду в глаза.
– Мы найдем его. Может, ты и сошла с ума, но - согласись - он того стоит.