Чтение онлайн

Ведь неизвестно, насколько этот шар зависит от воли своего хранителя, и как на него повлияет условие, высказанное герцогом?!

Секунды тянулись как загустевший мёд из горшочка, и казалось, он никогда не наступит, этот миг, когда шар сочтёт принесённую ему клятву вполне искренней. А едва пламя облило призрачным светом кисть напарника, тень сделала крохотный скользящий шажок ближе, почти уверенная, что в такой напряжённый момент этого не заметит никто из присутствующих. Ну, кроме Ганти.

И он действительно заметил и невольно закаменел лицом, не желая никому показывать своих истинных эмоций. Невольной гордости за воспитанницу, умеющую искренне переживать за своего подопечного и острого сожаления от ясного понимания, другой такой ученицы у него наверняка больше не будет, хоть разбейся. Ритуал безбрачия отнимал у теней только желание любить, но не мог отобрать всех остальных чувств. Если они были присущи человеку изначально, разумеется. А вот Шенлии при всех её прочих способностях, мать судьба, к сожалению, недодала благородства и щедрости души.

– Я, Таэльмина дэй Азбенд, - убедившись, что огонь не принёс Харну никакого вреда, облегчённо выдохнула тень и бестрепетно заняла его место, - клянусь на глазе судьбы ничем не обижать и не оскорблять жителей Сиандолла и уважать правила, по которым они живут. И выбрать свой путь в соответствии с собственными принципами и желаньями.

Лица советников стали кислее столетнего уксуса, Ганти шагнул к бывшей ученице так же плавно и стремительно, как недавно бросалась к герцогу она сама, Изор хищно оскалил клыки.

Но сама Таэльмина ничего этого не видела, заворожённая происходившим с её рукой действом. И призрачным огнём, охватившим всю кисть, словно прилипшую к гладкой и прохладной поверхности камня, вдруг начавшего теплеть, и охватившим душу смутным волнением. Не страхом, нет, тень не находила в своей осмотрительной клятве причины для гнева матери-судьбы или следящих за артефактом магов. Скорее, это странное ощущение было предчувствием чего-то необычного, и подтверждалась эта догадка резко потеплевшим браслетом напарников.

Да и призрачное пламя, вьющееся вокруг её руки, стало вдруг выше и ярче, и хотя никакого жара тень пока не чувствовала, но прекрасно догадывалась, это лишь предупреждение. И всё ещё может измениться в любой момент.

Оно и переменилось, с неуловимой скоростью призрачные язычки вдруг заскользили вверх по рукаву старомодного муслинового платья, словно желая добраться до лежавшего на шее завитка, выбившегося из-под заколки.

К девушке ринулись сразу трое из присутствующих, и если первый оказался быстрее всех, зато второй был намного сильнее. Он одним взмахом мохнатой лапы размёл всех в стороны и попытался отдёрнуть Таэльмину от артефакта. По тихому проклятью, сорвавшемуся с губ встревоженного магистра, Хатгерн первым сообразил, что это Изору не удастся. Его собственная ладонь ещё помнила прикосновение гладкого шара, на миг точно прилипшего к коже, причём так плотно, словно он был намазан смолой. И он угадал, в следующий миг неведомая сила отшвырнула лапу разочарованно рыкнувшего огра прочь.

Потому-то Харн поспешил поднырнуть под второй лапой Изора к Таэль и припечатал правой ладонью её охваченную пламенем руку, одновременно второй рукой крепко хватая девушку за пояс. Он желал только одного, взять наказанье на себя, но не представлял, как это сделать. Возможно, нужно дать клятву, или пообещать жертву... либо подарок? Неизвестно, но во всех случаях, попытаться стоит. Не ждать же покорно, как жертвенный бычок?

– Клянусь...- больше ничего герцог сказать не успел.

Пламя вдруг выросло в яростного зверя, вмиг поглотило их обоих и совершенно скрыло за плотной завесой яростно вьющихся рыжих язычков.

– Балтер!
– раненым зверем выл, пытаясь пробиться через стену огня Ганти, - сделай что-нибудь, змеи тебя пожри! С чего он вдруг взбесился?

– Алдер...
– Рычал Изор, - срочно, глаз судьбы вышел из повиновения!

– Луингор! Если что... не пожалею жемчужину! Встанешь перед фейлами! - с угрозой шипел Ительс.

А внутри огненного кокона было светло, как в жаркий полдень на вершине утёса и странно тихо, хотя, если прислушаться, отголоски происходящего за призрачной стенкой можно было разобрать. Но их постепенно заглушало еле слышное гудение, и если сначала все в груди крепко прижимавшего к себе тень герцога сжималось от отчаянного ожидания вспышки нестерпимого жара, то чуть позже в его душе зародилась робкая надежда.

Артефакт словно чего-то выжидал, или в чем-то сомневался, и все громче гудел простенькую, смутно знакомую мелодию. Всего семь тактов... как сигнал, как вопрос...

И чем громче становилось гудение, тем тяжелее и горячее становились браслеты напарников, словно пытавшиеся защитить... или ответить?

Пароль!
– вдруг сообразил Хатгерн и помертвел, как он сразу не сообразил!

Как рассказывал Бринлос, в древности артефакты редко делали единым предметом. Чаще создавали набор вещей, которые при совместном использовании дополняли и усиливали друг друга. Но в прибрежных герцогствах таких полных комплектов не было, а свои выводы алхимики сделали, изучая парные кольца и серьги, хранившиеся в сокровищнице герцога Льернского.

И для того, чтоб подобные комплекты не распаровывались и не срабатывали в паре со случайными амулетами, выдавая непроверенные эффекты, мастера древности изобретали под каждый набор свой секретный вопрос или код. Чем дороже и мощнее был комплект, тем хитроумнее запускающий объединяющее заклинание пароль.

– Как на горке на горе...- тихо пропела вдруг Таэльмина детскую песенку, - стоял домик во дворе...

И в тот же миг Хатгерн, движимый не столько интуицией, сколько вбитым тренировками правилом, гласящим, что защиты бывает лишь недостаточно, но не много, чуть сдвинул руку, позволяя браслетам соприкоснуться. Знакомо вспыхнуло вокруг них синеватое сияние, обдавая запястья теплом а сердца невозможной надеждой на чудесное спасение.

Пламя перестало шипеть и качнулось к ним, обняло тесно, заслонив собой всё, свет, шар, руки и даже воздух.

Таэльмина зажмурила глаза, стиснула губы и затаила дыханье, боясь проглотить частицу этого странного, совершенно не обжигающего огня. И поняла, что рано радовалась, браслет вмиг нагрелся так сильно, что нестерпимо захотелось его сбросить, ведь ещё секунда - и ожоги обеспечены.

Но жар отступил так же резко, как и нахлынул, и сразу стало прохладно и очень шумно. Присутствующие кричали все разом и каждый свое. А потом смолкли так же разом, и остались лишь чьи-то тихие всхлипывания. И в тот же миг на тень навалилась необычайная усталость, как будто она целый день карабкалась по горным, узким и скользким тропам. Таэльмина покачнулась, на миг распахнула глаза, найти, за что бы схватиться и тотчас закрыла снова, беспокоилась она зря. Герцог крепко держал её в объятьях и встревоженно вглядывался в побледневшее личико.

– Все в порядке, - ещё сумела выговорить тень и провалилась в безмятежную темноту.

Глава четвертая

– Может, я её понесу?
– хрипловато предложил Изор, и виновато вздохнул, но герцог резко мотнул головой.

– Прихвати лучше наши вещи.

– Я сам возьму...
– отозвался Ганти, собирая со шкафов, подоконников и всевозможных укромных местечек маленькие, почти игрушечные, кинжалы, дротики и иглы.

Только теперь Хатгерн рассмотрел, как их много и узнал несколько ножей, хранившихся ранее в его собственной оружейной. И печально усмехнулся, она и тут осталась верна своим правилам, его так и не состоявшаяся лаэйра. Не взяла ни одного из тех кинжалов, какие хранились в застеклённых шкафах на бархатных подушках в дорогих, щедро усыпанных камнями ножнах.