Чтение онлайн

— Потому что я ненавижу тебя, — прошептала я, но мой голос прозвучал слишком слабым, чтобы убедить даже саму себя.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, и в следующее мгновение он наклонился ближе, его горячие губы коснулись моих. Я вздрогнула, но не отстранилась. Слишком слабая, слишком уставшая, я позволила ему делать то, что он хотел.

Поцелуй был сначала мягким, словно он ждал, что я оттолкну его. Но я не могла. Его руки крепко держали меня за талию, а горячее дыхание заставляло забыть о ледяном ужасе, который я только что пережила.

Его язык осторожно скользнул по моим губам, требуя ответа, и, не понимая, что делаю, я поддалась этому зову. Его поцелуй стал глубже, жаднее, властнее. Его ладони скользнули по моей спине, проникая под шубу, касаясь моей кожи сквозь тонкую ткань нижнего белья.

— Я хочу тебя, — выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы прижаться лбом к моему. — Я не смогу остановиться, если ты не скажешь «нет».

Моё дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, а в голове царил хаос. Я не знала, как реагировать на его слова, не знала, что ответить.

— Знаешь, — продолжил он с насмешливой ухмылкой, — я тебя обманул. У меня встал.

Я ошарашенно замерла на секунду, а потом, не думая, ударила его по груди. Не сильно, но достаточно, чтобы показать своё возмущение.

— Хватит, — прошептала я, стараясь не поддаться волне гнева. — Ты постоянно говоришь о своем… органе… Надоел.

Эмир слегка наклонил голову, его взгляд был насмешливым и дерзким.

— Ну… это то, что многим доставляет удовольствие, — усмехнулся он.

Его слова ударили по мне сильнее, чем я ожидала. Глухая боль закралась в грудь, сжимая сердце. Да, он мог считать свои комментарии невинным развлечением, но он даже не представлял, как они ранят меня.

Каждая его насмешка, каждое пренебрежительное слово было как острый нож, режущий по живому. Я не могла отделаться от мысли, что для него я — просто объект для игр, способ развлечься, пока он не найдёт что-то более интересное.

Этот поцелуй… Для меня он был слишком важен, слишком личен. Но я почти наверняка знала, что для Эмира он ничего не значит. Просто очередной каприз. Он меняет женщин, как перчатки, каждую ночь приглашая к себе другую.

И что ещё хуже, я не могла избавиться от ощущения, что за пределами этого дворца у него возможно есть и другие. Девушки, которые для него не наложницы, а просто временное развлечение.

Моя голова опустилась, и я почувствовала, как к горлу подступает обида.

— Ты даже не понимаешь, как сильно ранишь меня, — прошептала я, еле сдерживая слёзы, но он не услышал.

На следующий день я чувствовала себя отвратительно. Температура поднялась, голова болела, тело ломило. Болезнь свалила меня с ног, оставив лежать в постели, полностью лишённой сил. Эмир заходил часто, проверяя моё состояние, вызывал лекаря, приносил лекарства. Но всё это не имело значения. Ничего не имело значения после того, как я узнала, что той ночью, когда я лежала больная, он снова пригласил к себе наложницу.

Моё сердце разрывалось на части. Почему? Почему он так поступает? Разве ничего из того, что произошло между нами, не имело для него значения? Я пыталась найти ответ, но вместо него росло только чувство глухой ненависти.

Эмир продолжал свои ночные утехи, не останавливаясь ни на день. Каждую ночь кто-то входил в его покои — и это не было секретом. Даже слуги, пытаясь скрыть правду, не могли утаить очевидное. А я лежала в своей комнате, беспомощная, сломанная и униженная. Моя ненависть к этому человеку росла с каждым днём. Я видела в нём самовлюблённого эгоиста, неспособного думать о ком-то, кроме себя.

Я больше не верила, что он способен быть достойным королём. Всё, что он делал, укрепляло мою уверенность: доверить ему власть, королевство, деньги — было бы губительно для всех. Аспер был достойнее. И я знала, что помогу ему.

Через несколько дней мне стало лучше. Когда я окончательно оправилась, Эмир сдержал своё обещание и отправил меня к управляющему, чтобы я смогла ознакомиться с жалобами жителей Тенебриса. Возможно, в этом я смогу принести хоть какую-то пользу людям, страдающим от его правления.

Карета медленно покачивалась на ухабах дороги. За окном тянулись серые зимние поля, словно отражение моего внутреннего состояния. Глухая тишина окружала меня, позволяя мыслям безудержно метаться.

Когда карета остановилась, я почувствовала лёгкий трепет. Передо мной возвышалось здание с массивными каменными стенами. Это был административный дом, где собирали жалобы и просьбы жителей. У ворот меня встретил мужчина средних лет с тёмными глазами и жёсткими чертами лица.

— Добро пожаловать, госпожа, — сказал он, слегка кланяясь. — Я Рашид, управляющий этими землями. Его величество предупредил нас о вашем прибытии.

— Спасибо, Рашид, — ответила я, стараясь придать голосу твёрдости. — Я хочу увидеть все жалобы и отчёты. Мне нужно понять, с чем сталкиваются жители.

Он кивнул, жестом приглашая меня внутрь.

Зал был просторным, стены увешаны картами и списками. На одном из столов высились стопки пергаментов. Рашид провёл меня к большому дубовому столу и разложил передо мной несколько свитков.

— Вот последние обращения. Жители жалуются на налоги, нехватку продовольствия, произвол стражников. Некоторые требуют пересмотра земельных границ.

Я молча кивнула и начала просматривать документы. Каждое слово было как удар. Налоги действительно были высокими, а распределение ресурсов — несправедливым. Но самое ужасное — это сообщения о том, как стражники издевались над жителями.

— И это всё остаётся безнаказанным? — спросила я, подняв глаза на Рашида.

— Ваше Величество, мы делаем, что можем, но стражники подчиняются напрямую с королем, и у нас нет права вмешиваться.

Эти слова вызвали у меня горькую усмешку. Конечно, он ничего не сделал. Ему было всё равно.

— Хм… интересно, почему наш король закрывает на это глаза, — произнесла я, сворачивая свиток и откладывая его на край стола. Затем потянулась за следующим.

— Ваше величество, думаю, у короля много забот, поэтому он не успевает уследить за всем, — осторожно ответил Рашид, наблюдая за мной с подчёркнутым уважением.

— Уверяю вас, Рашид, у его величества забот действительно много. Правда, большинство из них связаны с его гаремом, а не с народом, — бросила я с холодной усмешкой. — Поэтому я здесь. Я займусь этим.