Чтение онлайн

Я пыталась сохранять спокойствие, несмотря на ярость, бушующую внутри. Сердце бешено колотилось, но я не могла отступить. Не могла позволить ему подавить меня.

— Знаешь, — произнесла я тихо, но твёрдо, глядя ему в глаза, — Ты можешь пугать меня сколько угодно. Но это не изменит того факта, что твой народ недоволен тобой, а твои стражники творят беззаконие. Если ты не примешь меры, ты останешься один.

Его рука слегка дрогнула, словно он хотел схватить меня или оттолкнуть, но потом он сдержался. В его глазах мелькнуло сомнение, как будто мои слова проникли куда-то глубже, чем он ожидал.

— Так вот как ты думаешь? — усмехнулся он, но в его голосе звучала злобная нотка. — Ты узнала об этом из жалоб, прочитанных в письмах? Или ты всё-таки решишь, что это заговор? Например, от Аспера. Он бы с радостью устроил мне падение.

Меня передёрнуло от его слов.

— Аспер заслуживает быть на этом месте. И ты ненавидишь его только потому, что он не боится показать тебе твою слабость.

Сразу после этих слов я почувствовала, как воздух вокруг нас стал вязким от напряжения. Я поняла, что слишком далеко зашла, и этот взгляд его глаз… Он словно намеревался убить меня одним взглядом. Я сглотнула, но не могла отступить.

— Что ты сказала? — его голос был ледяным, и он повторил вопрос, словно ждал, чтобы я сказала всё снова.

— Ничего, — тихо произнесла я, опуская голову, избегая его взгляда.

Он рассмеялся, но смех этот был не человеческим — он был зловещим и холодным, как смех самого дьявола.

— Так это я виноват, да? — сказал он, успокаиваясь, но в его голосе звучала угроза. Затем он грубо схватил меня за челюсть и приблизил моё лицо к своему. — Это я виноват, что позволил тебе так распустить свой грязный язык, твою мать! — прошипел он, его глаза горели яростью. — Я должен был проучить тебя с первого дня, иначе ты бы и не посмела даже пикнуть.

Я пыталась оттолкнуть его руку, но хватка была слишком сильной, боль пронизывала мою челюсть. Он смотрел на меня так, как будто готов был в любой момент разорвать меня на части. Затем он оттолкнул меня, и я ухватилась за стол, чтобы не упасть.

— Кира! Розали! Мария! — его крик эхом прокатился по залу. Наложницы тут же появились. — Позовите всех! — крикнул он, и его взгляд снова встретился с моим. — Ты разбудила во мне зверя, Лилу. А когда мой зверь просыпается, я становлюсь очень плохим.

Наложницы вошли в зал одна за другой, словно призраки, их лица были настороженными, а глаза бегали от меня к Эмиру, пытаясь понять, что происходит. Они знали, что, когда он в таком состоянии, лучше не спорить, не задавать вопросов. Но я чувствовала, как внутри меня закипает гнев. Я не могла позволить ему унижать меня, не могла стоять молча, как одна из этих женщин, которых он использовал, словно предметы.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, выпрямляясь, хоть и чувствовала, как ноги подкашиваются от напряжения. — Собрал свой «гарем», чтобы показать, какой ты властный? Или чтобы доказать, что я ошибаюсь?

Он смотрел на меня, как на дичь, которая осмелилась бросить вызов охотнику. Его губы скривились в злобной усмешке.

— Нет, Лилу, — произнёс он холодно, — я собираюсь показать тебе, где твоё место.

Он подошёл к одной из наложниц — молодой девушке с длинными каштановыми волосами, которая выглядела испуганной до смерти.

— Мария, — сказал он, проводя пальцами по её щеке, будто ласково, но на деле это выглядело жутко. — Скажи Лилу, почему ты здесь. Почему ты подчиняешься мне.

Мария сглотнула, её глаза наполнились слезами, но она всё же ответила.

— Потому что… потому что вы мой господин, ваше величество.

— Правильно, — Эмир кивнул и перевёл взгляд на меня. — Видишь? Они знают, кому принадлежат. А ты, Лилу, всё ещё думаешь, что можешь противостоять мне? Ничего, мы это исправим.

Я молча наблюдала за состоянием девушек. Это было не похоже на то, что я видела раньше. Они дрожали, тряслись, и некоторые из них тихо плакали. Я не могла понять, что с ними, и это чувство страха охватило меня.

Эмир схватил Марию за локоть, резко потащил её ко мне и поставил напротив. Девушка продолжала плакать, не смея поднять глаза. Он обошёл её, встал за мной и положил свои руки на мои плечи. Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

— Смотри на них внимательно, Лилу, — прошептал он, — Прекрасные, не правда ли? Одна красивее другой.

— Ты привёл их, чтобы показать, как они красивы? — спросила я, сдерживая дрожь в голосе.

— Вовсе нет, — ответил он, касаясь губами кончика моего уха, и я невольно поежилась. — Они знают меня, Лилу. Посмотри на их состояние. Знаешь, почему они такие?

Я покачала головой, не зная, что ответить.

— Возможно, ты держишь их в страхе, — выдохнула я, хотя сама не была уверена в своих словах.

— О, нет, — прошептал он, его пальцы скользнули по моей шее. — Неправильный ответ, крошка. Они боятся меня, да. Но их страх не в этом. Они видят, что ты разбудила во мне зверя, или дьявола, или того самого психа, которым меня все называют. И ты меня ещё не видела таким. Ты только слышала обо мне.

— Значит, всё, что говорят о тебе, правда? — спросила я, поворачиваясь к нему, но он резко развернул меня обратно, заставив снова смотреть на девушку, которая продолжала рыдать.

— Стой! Смотри на неё, внимательно, — приказал он, и я не могла не подчиниться.

Эмир обошёл меня и встал прямо за спиной этой девушки. Я оглядела остальных наложниц, и все они были в том же состоянии — плакали, прикрывая рот руками, не в силах смотреть на меня. Я не могла понять, что он собирается делать, но в этом было что-то, что заставляло меня чувствовать ужас. Эти девушки, очевидно, знали, что он собирается сделать.

«Когда я понял, что ей нравится мой враг, внутри меня всё закипело. Я потерял контроль над собой, словно разум помутился. Гнев захлестнул меня с головой, и я больше не понимал, что делаю. Внутренний дьявол шептал, подталкивал, требовал одного — наказать её, жестоко и безжалостно.»

Эмир стоял за спиной девушки, сверля меня пронзительным, холодным взглядом. Казалось, что в его глазах горел необъяснимый, почти дьявольский огонь. Его лицо, обычно безупречно хладнокровное, теперь выражало нечто пугающее — смесь тёмного удовольствия и скрытого гнева. Было такое чувство, будто в него вселилось нечто нечеловеческое. Это был не просто человек, а воплощённое зло.