Чтение онлайн

Не везде святилища Создателя выглядели как в столице. Но к такому разбросу я привык. Чем дальше от центра, тем менее трепетно относились к святым местам. Кардинал говорил, что сейчас вера переживает тяжелые времена и люди заблуждаясь, уходят все дальше. А наш долг удержать их на верном пути.

А люди просто устали блуждать под тяжелым взглядом церкви. И ждать, когда в их дом ворвутся и заберут самых родных, чтобы затем казнить в назиданье ослушавшимся.

Хмурый уставший служитель встретил меня без восторга. Он выслушал пожелание и предельно вежливо поклонившись, проводил в сырой подвал, служивший тут архивом.

— Какая метрика вас интересует?

— Герцогская.

Служитель бросил удивленный взгляд.

— Так все документы хранятся в городской церкви. У нас лишь копии записей. Да и ошибки встречаются. Сюда не едут грамотные писцы.

— Ничего, я посмотрю, что есть.

Передо мной лег пыльный с волнистыми от сырости страницами томик. Расчерченный и заполненный от руки. Служитель отошел к лестнице и с непроницаемым лицом замер, ожидая, когда я закончу.

Пролистав несколько страниц в начале, сразу перекинул стопку, ища нужные года. Это заняло около часа, но, в конце концов, обнаружил дату рождения Эмилии:

«Одиннадцатого числа месяца светыча в час после полуночи рождена ее светлость Эмилия Винтерс, наречённая наследницей».

Пролистав назад, нашел и день регистрации брака герцога.

«Его светлость герцог Себастьян Винтерс сочетался узами брака с леди Анабель в девичестве Илиас…»

Ее имя мне ни о чем не говорило, кроме как об отсутствии родовитых корней матери Эми. Но если так, то брак должен был одобряться свыше?

— Скажите, — я обернулся в поисках служителя и он тут же возник рядом. — Верительные грамоты тоже в городской церкви?

— Нет, лорд инквизитор, — он махнул рукой на стеллаж. — Все там. Разрешающие грамоты не передаются никуда, их слишком много.

Со вздохом отчаяния я посмотрел на кучу никогда не разбиравшейся макулатуры. Конечно, каждый указ, каждый запрос, переписка, налог, поставка, все оставалось в архивах.

С толикой надежды уточнил:

— Герцогские бумаги среди них?

— Отдельно, — служитель метнулся к стопкам и после недолгих поисков вытащил небольшую папку.

Это было первой хорошей новостью. Просмотреть забытые грамоты не составило труда. Не так часто герцог Винтерс обращался к королю или кардиналу за особым разрешением.

Я разложил перед собой пожелтевший свиток и вчитался. Слова еще долго звучали в голове чужим громогласным голосом, так говорил кардинал Август.

«Его светлости герцогу Винтерсу,

Сообщаю о своем высочайшем разрешении в сочетании браком с выбранной вами девицей, не являющейся Ристанской подданной.

Поручителями благонадежности союза выступили Его величество король Ристании и граф Р.Пирс.»

Возвращался в поместье я словно в тумане, осмысливая найденное и бубня себе под нос:

— Мать Эмилии не была ристанкой, а значит… Фолинтийка, как я и полагал. Дар Эмилии, ласточка на портрете, разрешение на брак и проживание в стране. Все это выглядит как звенья одной цепи, которые кто-то разъединил, разложив по разным местам. И оттого сложней их увидеть, что не знаешь, что искать.

Что если сам Себастьян привез девушку из очередной поездки. Историк? Не верю. Шпион, мотавшийся тайными путями в соседнее государство. Никак иначе его не определить. И лишь своими особыми заслугами перед короной он мог получить благосклонность короля в таком деле.

После ужина не переставая крутить в голове мысли и не находя им разумного объяснения, я собирался было ложиться спать, когда в дверь аккуратно поскреблись.

Дорис вошла несмело, по-старушечьи шаркая, она тяжело дышала, глаза явно опухли и покраснели.

— Милорд, простите меня, но не могу не спросить.

Я подошел к женщине, и, взяв за руку и аккуратно приобняв, проводил к диванчику, вручив стакан воды.

— Успокойтесь, Дорис, я вас слушаю и не обижу.

Та пожевала сухие ввалившиеся губы.

— Я не должна ничего рассказывать, но ведь теперь-то не важно? Слышали мы, что случилось с малышкой Эми, и я побоялась говорить вам сразу. Сюда уже приходили другие инквизиторы, всех перепугали, вот и сглупила старая. Они на нас сразу свою силу спустили, но я ничего не рассказала, лишь плакала, что деточка в беде. Сказали, если мертвой найдут, даже тела не вернут нам. Ох, Создатель! А вы не такой, милорд. У вас глаза…человечные.

Я не перебивал, пока старуха собиралась с мыслями.

— Девочка, правда, нарушила закон?

Кивнул. Отрицать очевидное смысла не было, Эмилия сделала это не единожды.

— Она хорошая, добрая. Не могла зла сделать. И не виновата, что дар проклятый от матери передался. Мы-то уж, думали, беда миновала.

— А теперь, Дорис, расскажите все, что знаете.

— Расскажу, милорд. Только, что с Эми? Я ж ей нянькой была. Крошечку растила. И мать ее вырастила, обе они невиновны ни в чем.

— Дорис…, - я слегка выпрямился, пристально смотря на служанку. — Вы пришли в Ристанию через стену?

Глава 2

Эмилия.

Было пасмурно, хотя весна давно вступила в права. Солнце несмело пыталось просветить тяжелые низкие тучи. Я наблюдала за этими безуспешными попытками, надеясь все же поймать теплый лучик.

Кофе в моих руках давно остыл, и пить его не хотелось: напиток неприятно горчил.

Я лишь смотрела в окно, даже не думая ни о чем, желая слиться с природой. Но стук в дверь выдернул из этих грез. Отчаянно захотелось запереться. Такое желание возникало каждый раз, когда приходилось покидать покои.

Этот страх таится с первого дня во дворце, хотя прошло уже четыре месяца.

Я очнулась в незнакомом месте, в кровати, на какой не спала очень давно, и не могла понять, жива или нет. В голове было мутно, воспоминания с трудом выплывали и так разрывали виски, что проще было оставить их там навек и не тянуть наружу.

Вокруг кто-то суетился, со мной даже говорили, но смысла слов разобрать не могла. Так продолжалось, пока в меня не влили пахнущую болотом жижу, от которой едва не вырвало. Зато картинка прояснилась, и я обнаружила себя в роскошных покоях.