Чтение онлайн

Не помогало это утешение от такого же невольного запуганного человека.

— Почему вы ему помогаете?

Аннет отвела взгляд и опустила голову.

— Кардинал представляет церковь, милая.

— Вы знаете, то, что он делает, в обход воли короля?

Женщина снова прижала меня, спрятав лицо в моих волосах.

— Не надо, не говори так. Его святейшество думает о нашем благе. Остальное не важно.

За те пару недель, что я жила у бедной Аннет, так и не удалось ее разговорить. Стоило затронуть тему кардинала, как она тут же начинала молиться. В итоге бросила эту затею, тем более, что в один вечер в дом явилась надменная высоколобая женщина с поджатыми губами и заявила, что будет моей наставницей.

Петра мне не понравилась сразу, но выбора никто не давал. По ее воле я облачалась в шикарные платья, что доставили чуть позже, терпела нравоучения и советы из разряда:

— Известно, что королю нравятся леди в красных платьях, — гнусаво вещала она.

— Монашки, что ли? — раздражено отзывалась я и выслушивала тираду.

— Это непозволительно! В каком зверинце вас воспитывали, леди?! Одно только название.

От такого тона мне все больше хотелось бунтовать.

— В Святой купели, — с вызовом заявила я, получая удовольствия от ее менявшегося лица.

Но наряды все равно были выбраны по чужому вкусу. И прически, и украшения. А мне это было неинтересно. С тех пор как доходчиво объяснили, что намериваются подложить под короля Грегора, чтобы я могла воздействовать на его решения, чувствовала себя куском мяса.

Какая тут гордость и самоуважение. То, что не задушили в монастыре, кардинал уничтожил одним приказом.

Я ведь сразу поняла, что за жизнь придется торговаться. Но продавать себя не хотела, а пришлось. Сил сопротивляться не было.

Кардинал явился ко мне перед самым балом, на котором я впервые должна была появиться перед королем. Он оглядел оценивающим взглядом и одобрительно цокал.

— Какая прелесть! Пред подобной не устоять! А нам и не много надо, — он подмигнул, почти по-мальчишески и, взяв под локоть, увел в сад.

— Знаешь, девочка, что я не люблю больше всего?

— Когда вам лгут?

Август задумался, но все же не согласился.

— Ты мне не врешь, дорогая, я бы знал. Поверь, — сказал он с нажимом. — Твои помыслы открытая книга для меня. Знаю, ты не рада делать то, что я велел. Но хуже всего, то, что вызывает во мне ненависть: отсутствие инициативы. Такие люди бесполезны, если работают лишь после приказа.

— Может это побочный эффект угрозы смерти?

Лицо Августа окрасилось непомерным удивлением.

— Смертью? Ты говоришь о суде по воле Создателя? Разве ты не заслужила ее?

Уж в этом была уверена, заслужила. Я преступница, беглянка. Теперь еще и знаю, что ради моего спасения погиб отец, страдала мама. Да, петля была бы мне впору.

Но я не хочу умирать.

— Вот я и говорю, инициативы нет. Ты слишком равнодушна к своему будущему, хотя переживаешь за других. Мать настоятельница говорила, какая ты сочувствующая девушка.

Я подозрительно на него уставилась. К чему ты клонишь, старый демон?

— Тебе знаком один инквизитор? Валдор Амрок, — Август выждал паузу, внимательно следя за моим лицом.

Я напряглась, моргнула от неожиданности и затаила дыхание. Заметил?

— Он должен был мчаться сюда, едва поймав тебя, но наш общий друг, граф Пирс, рассказал, что инквизитор вопреки приказу вез тебя к стене.

А не нашлась что ответить, но от меня и не требовалось. Неожиданно, Август дернул мою руку и толкнул на землю. Он оказался сильнее, чем выглядел, да и вообще сегодня в белых парадных одеяниях выглядел свежее и бодрее. Я слышала вчера состоялись очередные казни. Смерти одаренных явно подбодрили старика.

— Осторожней, не запачкай платье, — насмешливо бросил он и наклонился, подавая руку.

Едва я сама того не желая, поддавшись на требовательный жест, подала старику ладонь, как сжал пальцы до боли и прошипел:

— Не пытайся лгать. Я знаю, вы замышляли побег. Валдор меня разочаровал, девочка. Не поступай так же.

Ужас полыхнул в груди по новой, но теперь был приправлен гневом, который постепенно побеждал. Мерзкий старик, как же сильно я его ненавидела. Он угрожал мне, но что самое ужасное издевался над моей благодарной преданностью единственному человеку, кто оказался добр.

Даже смешно, что самым честным и справедливым стал едва знакомый инквизитор. А больше никого в прошлом и не осталось. Зияющая дыра.

Перед глазами встало лицо Валдора. Правильные прямые линии, словно выточенная из мрамора статуя. Слегка угловатый упрямый подбородок, теплые медовые глаза, с падавшей на них отросшей челкой. Проницательный серьезный взгляд.

Нечитаемая маска, но лишь пока он знает, что смотришь. Где-то в глубине зрачков плещется буря. Та самая, что прорвалась, когда он впился в мои губы, сорвав с них первый поцелуй.

Ни о чем не жалею. Разве что, больше этого не повториться. Я сбежала, не думая о судьбе Валдора, как он подставился. А теперь, ему грозит смерть.

Кардинал помог встать, и даже заботливо отряхнул юбку.

— Вы его наказали? — безжизненно произнесла я.

На лице Августа появилась широкая улыбка, объявившая мне, что я оступилась. Он словно сиял, поймав слабость.

— Жив он пока что, — фыркнул старик. — Дурак, как и его отец, если не больше. А глупость излечивается только на виселице.

Я охнула, прикрыв рот ладонью и спешно убрала, но Август заметил.

— Тебе многому предстоит научиться. Король не любит фальши, а ты совершенно не умеешь скрывать эмоции. А пока, знай: если мне не понравится твоя игра, то и несчастный инквизитор, и ты, и каждый, кто когда-либо тебе помогал или был добр, окажется у палача.

Глава 3

Эмилия

Стук в двери спальни, где я закрылась от переизбытка эмоций, настойчиво продолжался, и пришлось разрешить войти, иначе наглая компаньонка, что приставлена ко мне, сама ворвется.

— Леди Эмилия, вас уже ждут, — голос Петры был раздражающе высокий и требовательный. Она явно ощущала себя моей госпожой, хотя я и была представлена при дворе как маркиза.

Идя за Петрой, на пару секунд остановилась у зеркала, поправляя волосы и проверяя одежду. Все было идеально. Но если раньше я любила подобные вещи, сейчас один их вид вызывал тошноту. И все это потому, что день за днем мне ясно и настойчиво твердили, что это лишь маскарад, и мне позволят его носить, лишь пока я остаюсь полезна. Или игра, или смерть. Выбор не велик, а я все еще отчаянно хотела жить. Даже не могла придумать зачем, инстинктивное правильное желание: спастись любой ценой.