Чтение онлайн

Это заявление привело Петра в его большее раздражение. Он поджал губы и напрягся. Его угрожающий взор пригвоздил татарина к месту.

Юсуф, отметил на лице грузина дикое недовольное выражение. Понял, что зря сказал это. И возможно именно Ковалев послал своего телохранителя следить за сестрой и никого не подпускать к ней. Сеит-хан весь засуетился и зло зыркнув на Петра, напоследок выплюнул:

— У вас совсем нет такта, уважаемый!

Он развернулся и быстро зашагал прочь, бубня себе под нос:

— И как господин Ковалев мог взять на службу подобного дикаря?!

Едва Юсуф отошел от него, Петр криво ухмыльнулся ему вслед, осознавая, что его театральная постановка удалась. Как все же было приятно изображать опасного грузина – аджарца. Вести себя как хочется в данный миг, не соблюдая никакие правила приличия и хорошего тона. Ведь он же был диким опасным горцем и мог позволить себе многое.

Однако на следующий день настойчивый татарин появился у них в усадьбе.

В тот день Мехмед ушел на встречу со своим лазутчиком, который тайно приехал в Форос и должен был доставить сообщение от Али паши. И Петр знал, что Мехмед вернется только к вечеру. Оттого, когда Юсуф Сеит-хан показался на дорожке сада, где гуляла Анна вместе с Евгенией, Игнатьев замер у окна гостиной. Начал недовольным взглядом следить за молодыми людьми.

Едва заметив Юсуфа, Анна приблизилась к нему и, улыбнувшись, протянула руку молодому татарину. Он поцеловал ее кисть и видимо предложил прогуляться. К неудовольствию Игнатьева, девушка бросила пару слов Евгении и последовала с Юсуфом далее по дорожке, взявшись за его локоть.

Петр нахмурился, чувствуя, как в нем поднимается раздражение. Он не мог ничего сделать, чтобы выпроводить наглого татарина. Но и не мог спокойно смотреть, как Анна прогуливается с ним под руку теперь. Более не желая это видеть, Игнатьев резко отвернулся от окна. Быстро вышел прочь из гостиной, намереваясь занять себя чем-нибудь полезным, чтобы отогнать навязчивые думы.

Анна — Милана

Когда мы с Юсуфом достигли цветущей большой клумбы с розами, он вдруг произнес:

— Вы знаете, Анна Николаевна, вчера я видел, как вы шли к морю. Я так хотел повстречаться с вами.

— Вчера? — удивилась я.

— Да. Я последовал за вами, — добавил, улыбаясь молодой человек.

— И вы…

Я невольно остановилась и испуганно замерла. Он что видел, как я купалась обнаженная? Это просто немыслимо! Но у меня просто не было купального костюма, а так хотелось окунуться. Потому пришлось раздеться донага. Проблема в том, что в этом времени женщины вообще не купались в море, это было не принято.

Я недоуменно смотрела на Сеит-хан, чувствуя, как от стыда у меня заалели щеки. Он не должен был видеть этого!

— Но, к сожалению, я не смог даже приблизиться к берегу, где были вы…, — сказал он.

— Отчего же? — выдохнула я.

— Цепной пес вашего брата, появился так внезапно! Даже к берегу не подпустил меня! Охраняет вас, словно собака!

— Цепной пес?

— Да! Этот дикий грузин!

— Тимур?

— Да. Он тоже был на берегу. Видимо следил за вами по велению вашего многоуважаемого братца. Представляете, он угрожал мне расправой! И мне пришлось уйти!

— Боже, — пролепетала я, и в моей голове закружились еще более странные мысли. Чтобы успокоить Юсуфа я произнесла дежурную фразу: — Я должна принести извинения за Тимура Дадаури. Он очень предан Андрею.

— Понимаю. Оттого принимаю ваши извинения. А когда вы просите я не могу отказать вам, Анна Николаевна.

В этот миг к нам подошел слуга и сказал, что обед подан в столовую.

По этикету, приглашать Юсуфа на обед мог только мой брат. Я не имела на это права. Потому Сеит-хан быстро извинился и, галантно поцеловав мне на прощание руку, ушел.

Я же прибывая в мрачных думах, направилась обратно в дом. Меня мучил один единственный вопрос, который надо было выяснить как можно скорее.

Когда я вошла в столовую, Евгения и Дадаури уже сидели за столом. Извинившись за опоздание, я села напротив Тимура и вклинила изучающий взгляд в грузина.

Тут же отметила его пристальный ответный взгляд в упор. В следующий миг я словно прочитала развратные мысли Дадаури. Он точно видел меня обнаженной, раз сейчас смотрел на меня так дерзко и нагло! Побледнев, я опустила глаза в свою тарелку.

Едва выдержав получасовую трапезу, я старалась больше не смотреть на Тимура. И едва дождалась пока из гостиной выйдет Евгения и слуги.

— Тимур, могу я поговорить с вами? — нервно воскликнула я вслед Дадаури.

Остановившись, он обернулся ко мне и кивнул. Вернулся в столовую и остановился напротив меня, ожидая что я скажу. Мы были одни.

— Вы вчера были у моря? Там у мыса, где я купалась? — выпалила я тихим шепотом.

Он лишь прищурился, но даже бровью не повел после моего вопроса.

— Отчего вы молчите? Юсуф видел вас. И я все знаю!

Тимур опять никак не прореагировал на мои слова, лишь в упор настойчиво смотрел мне в глаза, и его взгляд начал разгораться темным пламенем. А затем он перевел взор на мои губы. Я замерла, прекрасно все поняв.

— Так вы видели меня или нет?! Я имею ввиду обнаженной! Отвечайте! — выпалила я в исступлении.

Только после моего истеричного выпада, Тимур соизволил как-то цинично улыбнуться. Он вдруг поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел по моей щеке двумя пальцами.

Я в ужасе отшатнулась от него, видя, как он прикрыл на миг глаза. Его жест означал одно — согласие.

Я в бешенстве прохрипела:

— Наглец! Ну, вы и наглец! Как вы посмели подглядывать за мной?!

Губы Петра сложились в ехидную самодовольную улыбку. Он отметил, что это окончательно вывело девушку из себя. Она начала хватать ртом воздух от возмущения.

Но он не только не раскаивался в своем поступке, а наоборот хотел, чтобы она знала о том, что он видел ее. Пусть в следующий раз думает своей хорошенькой головкой, что делает!