Заложница. Черный корсар
Шрифт:
Доведя Евгению до спальни, Петр распахнул перед ней дверь, и убрал свою руку с ее талии, подталкивая ее внутрь комнаты. Но она вдруг пьяно завопила:
— Тимур дорогой, доведите меня до постели. Вы же не хотите, чтобы дама упала?
Нахмурившись и помня, что в парадной Анна осталась одна, и ее тоже надо было увести в спальню, Игнатьев проворно легко приподнял Евгению за талию и в три шага преодолев расстояние до ее кровати, посадил ее на постель. Он уже хотел выпрямиться, но пьяная девица вдруг обвила его шею руками и потянула его к себе. Молодой человек отчетливо считал ее похотливый блеск в глазах.
— О, Тимур, а вы не хотите остаться со мной? — спросила она, развязно улыбнувшись ему. — У меня так давно не было мужчины.
Опешив от ее откровения, а еще больше от ее наглого предложения, Петр резво высвободился из ее цепких рук. Смерив пьяную девицу, с заплывшим от вина лицом, мрачным взором, криво оскалился и покачал отрицательно головой.
— Ах так? — опешила Евгения и зло прошипела. — Ну и пойдите вон! Грязный грузин!
Приподняв брови после ее выпада и оскорбления, Игнатьев даже не обиделся. Ибо он не был грязным и уж точно не был грузином. А поведение этой девицы было не просто вызывающим, а омерзительным. Даже не поклонившись в знак почтения головой, Петр быстро вышел прочь, прикрыв за собой дверь.
Уже через некоторое время он помог и Анне дойти до спальни, и осторожно посадил девушку на кровать.
— Это игристое вино было такое крепкое, ударило в голову. Вы очень добры, Тимур, спасибо вам, — пролепетала она, зевая. — Прошу, будьте любезны, не рассказывайте ничего моему брату о том, что мы с Евгенией ходили в гости, да еще там пили вино. Хорошо? — ее голосок чуть заплетался, и она то и дело прикрывала глаза, словно хотела спать.
Она приветливо улыбнулась ему, отмечая, как Тимур напряженно смотрит на нее.
— У нас ведь с вами уже есть тайна, будет еще одна…
Он по-доброму улыбнулся ей, ибо ему понравились ее слова и медленно кивнул.
— Благодарствую, Тимур, — проворковала она, довольно. — А теперь, вы бы не могли оставить меня одну? Спокойной ночи.
Глава 30
Улыбка сползла с его губ, и он осознал, что ему действительно пора. Он машинально кивнул в знак почтения и уже направился к двери. Однако, когда она взялся за дверную ручку он замер, ибо его вмиг накрыла мысль о том, что в доме кроме него и Евгении и Анны никого нет. Мало того. Евгения была сильно пьяна, и вряд ли будет помнить, что произошло этой ночью. Анна тоже была чуть пьяна, но она не шаталась, как Евгения, а просто казалась сонной. Оттого Игнатьева накрыла яростная дикая мысль о том, что сегодня тот самый момент которым он должен непременно воспользоваться.
Медленно повернувшись назад, он увидел, что девушка пытается расстегнуть платье сзади, но руки не слушались ее. Она не обращала на него внимания, видимо, решив, что его уже нет в комнате.
Мысли Петра лихорадочно заметались. Молниеносно приняв решение, он быстро вышел за дверь и стремительно достиг комнаты Евгении. Чуть приоткрыв дверь, он услышал сильных храп. Он заглянул внутрь и увидел, что Евгения прямо не раздевшись в платье лежала на спине и крепко спала. Игнатьев плотно закрыл дверь в ее спальню и проворно вернулся к Анне.
Уже распустив волосы из высокой прически, она так и стояла у кровати, не слыша его возвращения. Он застал ее за тем же занятием, что и пятью минутами ранее: она все пыталась расстегнуть платье. Но у ничего не получалось.
Быстро закрыв дверь на замок и убрав ключ в карман своего бешмета, Петр начал стремительно расстегивать свою одежду и снимать перевязь. Проворно кинув все на маленькую банкетку у двери, и уже через минуту оставшись лишь в рубашке, штанах и сапогах, он приблизился к девушке. Она вдруг обернулась, услышав его и подняла на его опешивший взор. Игнатьев уже приготовился к ее гневной триаде о том, что он все еще в ее комнате, но она вдруг, приветливо улыбнулась ему и попросила:
— Как хорошо, что вернулись, Тимур. Помогите мне расстегнуть платье. А то слуги наверное ушли в свой домик. А у меня никак не получается.
Опешив от ее непосредственности и просьбы, Петр прищурился. Она, видя его замешательство, тут же взмолилась:
— Я понимаю, это не хорошо просить вас, не по этикету. Но вы только помогите расстегнуть сзади эти пуговички. Они такие маленькие. И я более не буду задерживать вас. Я никому не скажу, правда.
Медленно повернувшись к нему спиной, она подняла волосы, чтобы они не мешали, давая ему возможность помочь ей.
Словно опомнившись, Петр тут де наклонился к ней, и взялся руками за ткань платья. Начал проворно расстегивать пуговки. Тут же ощутил, как его руки трясутся от осознания того, что он находится в ее спальне, да еще и помогает ей раздеваться. В этот миг он ощущал себя школяром, оттого что трепетал от близости желанной женщины.
Поняв, что надо взять себя в руки осуществить то, чем пришел в ее спальню, Игнатьев вновь сосредоточился на своем действе. Помог Анне снять платье и отложил его в сторону. На ней была надета тонкая нижняя рубашечка на бретельках, и нижняя юбка.
— О какое облегчение! Благодарю вас, — сказала девушка и повернулась к нему.
Полупрозрачная рубашечка едва прикрывала верх ее высокой груди. Уставившись невольно на ее прелестную выпуклость, Петр судорожно сглотнул. Заметив его красноречивый взгляд, Анна перевела взор на свою грудь и только тут словно опомнилась. Она охнула и скрестила руки на груди.
— О, простите! Я забылась, — она как-то смущенно улыбнулась и тихо попросила: — Вы можете идти, Тимур. Вы очень помогли мне.
Но взор Петра начал стремительно меняться: из восхищенного, он стал напряженным и горящим. Он ощутил, как его накрывает жгучее желание к этой прелестнице, которая была так соблазнительна в этот миг и стояла перед ним почти обнаженная.
Анна зевнула и, отвернулась от него, чуть отошла. Снова покачала головой, видимо все еще она у нее кружилась.
Немедля более ни секунды Игнатьев схватил девушку в яростные объятья, подхватив на руки. Быстро опрокинул ее на постель и впился поцелуем в ее губы. Начал покрывать ее лицо яростными жгучими поцелуями, с силой прижимая ее легкое тело к себе.
Анна начала сопротивляться не сразу, а лишь спустя минуту, видимо опомнившись. Но он не обращал внимания на ее недовольство, и что она попыталась отстраниться от него.
Он быстро начал срывать с нее последние покровы.
— Не надо, — лепетала она. — Что вы делаете? Не надо так…
Анна пыталась оттолкнуть его руками. Но силы ее были так слабы, что ее попытки вырваться из объятий мужчины, были вмиг подавлены его сильными неумолимыми руками и его яростным натиском. Его уже было не остановить.
Петр уже страстно, неумолимо разминал ее обнаженное тело, гладя ее груди и бедра руками, и терзал ее личико и шейку страстными поцелуями. Сопротивление девушки было настолько слабым, что он совсем не обращал это внимания. Он осознавал, что делает все правильно.