Чтение онлайн

Я нахмурилась, понимая, что рана продолжает кровоточить, что довольно скоро скажется на состоянии мужчины.

– Нужно туго перевязать рану, госпожа Нора, - подсказал нежданный гость, видя мою нерешительность.

– Конечно, - я кивнула, понимая, что в комнате нет ничего подходящего.

Пока мы с Эриком омывали господина, Матэус принес чистые вещи и теплое одеяло, а также жарко растопил камин.

Я припомнила, что на кухне в отдельном сундуке хранились старые простыни и ветхие вещи, которые использовались для различных хозяйственных нужд. Отправилась туда и отобрала наиболее подходящие по размеру тряпки. Кроме того быстро собрала поднос, поставив на него приличную по размеру миску с горячим наваристым супом, хлебом с чесноком и пряными травами. Минуту раздумывала, можно ли человеку с ранением выпить горячий эль с травами, но решила, что наиболее безопаснее будет принести ему мятного чая.

В комнате меня встретили ожидающие дальнейших указаний слуги и знакомый незнакомец. Эрик и Матэус помогли мужчине немного приподняться, пока я туго обвязывала вокруг его туловище длинный отрез простыни. Расположив мужчину полусидя, предложила ему немного перекусить.

От супа он отказался, но с большим удовольствием выпил весь чай. Было очевидно, что мужчину мучает сильная жажда, поэтому я, подхватив грязную одежду путника, вновь отправилась на кухню. К тому моменту, как был заварен огромный чайник травяного сбора, в дом приехал лекарь. Господин Микалус сразу же отправился осматривать торговца, а мне пришлось задержаться на кухне, чтобы подготовить поднос с едой для лекаря. Как доложил Матэус, мой супруг отправился отдыхать, а господин начальник охраны, услышав о нападении, решил показать, что не просто так ест свой хлеб. Я с облегчением вздохнула, понимая, что придется исполнять роль радушной хозяйки, а это во много раз лучше ласк пьяного супруга в спальне.

Отнеся поднос в комнату гостя, внимательно выслушала рассказ лекаря о состоянии последнего. Рана, как я и предполагала, была глубокой и вызывала серьезные опасения. Господин лекарь решил остаться в комнате незнакомца до утра, поскольку мужчина впал в беспамятство и отчаянно метался по кровати. Господин Микалус заверил, что будет лучше, если я отправлюсь отдыхать, а при необходимости заменю его у постели раненного днем. Вздохнув, снова отправилась на кухню, вспомнив о грязных вещах гостя. Рассудила, что стоит привести их в порядок сейчас, пока грязь окончательно не впиталась в ткань. Безусловно, можно было поручить это занятие слугам, но я старательно тянула время, чтобы точно не столкнуться с собственным супругом этой ночью. Плащ и штаны гостя были насквозь мокрыми, пропитанными грязью и кровью. Про себя я невольно отметила, что вся одежда незнакомца хоть и выглядела простой, но между тем была сшита из качественной и дорогой ткани. В этом я ошибиться не могла, поскольку до замужества зарабатывала на жизнь, будучи швеей. В кармане плаща обнаружился сверток, перетянутый плотной бумагой и бечевкой. Бумага намокла и я, рассудив, что внутри, скорее всего, находятся важные документы, сорвала ее вместе с бечевкой. Верительные грамоты на имя торговца Гийома Стэфенаса и разрешение Ордена на торговлю на территории страны подтверждали личность раненного. Я решила отдать их мужчине утром, надеясь, что к этому времени он придет в себя. Замочив плащ и штаны в огромном тазу, обратила внимание на светлую рубашку, рассудив, что ее следует постирать отдельно. Взяв вещь в руки, нащупала металлический предмет, вшитый внутрь с боку. Осторожно распорола шов и вытащила на свет серебряный медальон со знакомым изображением. Сердце пропустило удар, а в горле встал ком. Оглянувшись кругом, обрадовалась, что нахожусь в помещении одна. Вздохнула с облегчением, похвалив себя за то, что сама решила заняться стиркой. Если бы на моем месте находился кто-то из слуг, то они, обнаружив находку, тот час же доложили о случившемся рыцарям Ордена. Невольно перед глазами встал образ незнакомца, и я поняла, что не прощу себе, если с ним что-то случится. Раненный и обессиленный – он станет лакомым кусочком для рыцарей, если они догадаются о возможном обмане. Значит, следует притвориться и играть так, словно ничего особенного не произошло, будто у нас и впрямь гостит несчастный торговец, пострадавший от нападения разбойников. Я едва успела спрятать медальон в карман широкой юбки, расслышав шаги около дверей.

– Госпожа Нора, - вошедший Эрик окинул взглядом таз с наполненной водой и рубашку, которую я по-прежнему удерживала в руках. – Позвольте, я сам приведу в порядок вещи господина.

– Конечно, - передала слуге рубашку. – Она немного порвалась, после принеси ее мне, постараюсь зашить.

– Вы очень добры, госпожа, - молодой парень с восхищением смотрел на меня, но я лишь покачала головой и, пожелав доброй ночи, отправилась к себе.

По пути в спальню я, засунув руку в карман, нащупала медальон и сильно сжала его пальцами. Оставалось придумать, куда можно было спрятать вещь, чтобы потом передать ее гостю. Так, чтобы не спугнуть мужчину и не навлечь на нас обоих беду.

Дождь прекратился ближе к обеду следующего дня. К этому времени мой супруг успел выспаться и съесть пару тарелок наваристого супа, после чего, прихватив с собой лекаря, отправился вместе с Главой охраны к горному перевалу – разыскивать остатки обоза господина Гийома. Мне досталась почетная обязанность следить за раненным, который по-прежнему находился в бессознательном состоянии. Кора, которой служанки рассказали обо всем еще ранним утром, уселась с вышивкой в гостиной, чтобы быть в курсе происходящих событий. Девушку можно было легко понять: в нашем отдаленном районе было слишком скучно, а самыми значимыми событиями являлись визиты рыцарей Ордена, да мероприятия перед традиционными зимними жертвоприношениями. Коре давно пора было выйти замуж, вот только наместник не считал кого-то из нашего окружения достойным собственной дочери. Услышав о привлекательном раненном торговце, Кора постоянно интересовалась, когда сможет быть представлена гостю, и жалела, что не присутствовала в то время, когда он появился в доме. Я же, давая распоряжения слугам, и периодически навещая незнакомца, не могла отделаться от мыслей о медальоне. Размышляла над тем, как точно повторяет он тот, что принадлежал когда-то моему отцу: черненое серебро с выбитым на нем профилем свергнутого короля. Такие медальоны носили лишь главы родовитых семейств, и они передавались исключительно от отца к сыну. И совершенно не верилось в то, что человек, который сейчас находился в доме, мог украсть медальон. Я долго изучала документы мужчины, пытаясь найти какую-то зацепку, но все верительные грамоты были настоящими. Бывший аристократ под видом торговца? Который так же, как и я, пытается найти место в этой жизни, не привлекая излишнего внимания, особенно – со стороны рыцарей Ордена? Интуитивно я доверяла незнакомцу, хоть на это не было никаких особых причин; не допускала и мысли, что мужчина мог быть разбойником, который на самом деле убил настоящего торговца. Все, что я могла, - охранять чужую тайну с тем же рвением, как хранила собственные тени прошлого. А там… как Омад рассудит.

Мне удалось спрятать медальон гостя внутрь статуэтки Омада, стоявшей в самом почетном месте моей спальни – в углу на специальной подставке. Око грозного божества было направлено как раз в сторону постели и всякий раз, когда муж навещал меня, я смотрела на образ Омада и размышляла над тем, что было бы, если бы мои родители выжили тогда…

Прелесть статуэтки была заключена в том, что честь вытирать с нее пыль и протирать специальным раствором, придающим особый блеск покрытию, принадлежала исключительно мне. Супруг еще в первый год после нашей свадьбы привез статуэтку домой по совету одного из жрецов храма: якобы монументальное изваяние божества будет ежедневно благословлять наш союз. Себе в спальню он отказался ставить воплощение Омада, заявив, что я, как будущая мать наследника, должна быть под неусыпным контролем божества. Но лично я считала, что супруга пугал излишне строгий вид статуэтки, поскольку, даже исполняя свои «обязанности», он старался повернуться к божеству спиной.

Я же при тщательном осмотре фигуры, обнаружила, что внутри она была полностью полой и закрывалась плотной крышкой, которую можно было открыть, лишь приложив некоторые усилия. С тех пор божество стало моим хранителем секретов. Именно в нем я берегла маленький сосуд с каплями, не позволяющими мне забеременеть. Безусловно, если бы супруг узнал об этом, мне пришлось бы не сладко…

Но я настолько вжилась в роль кроткой жены, которая каждую неделю посещает обязательные моления в храме и совершает жертвоприношения во имя того, чтобы обязательно родить дитя, что никто за все годы моего брака не усомнился в истинности моих мотивов. Жрецы вздыхали и разводили руками всякий раз, когда наместник обращался к ним с одним-единственным вопросом. Однажды старый жрец, один из тех, кто застал еще времена правления короля, тихо шепнул мне на ухо, что единственным способом родить для меня станет близость с другим мужчиной. Сухие глаза, окруженные сеткой морщин, тогда внимательно следили за моей реакцией, а я даже не нашла в себе силы спросить, насколько подобное предложение нарушает предписания Ордена. А старик, наклонившись ниже, припомнил факт, что в прежние времена дамы не гнушались заводить любовников, находя их, в том числе, и среди рыцарей Ордена. Где-то через полгода после данного «совета» жрец тихо скончался в постели, но его слова и то, каким тоном они были сказаны, посеяли в моей душе сомнения. Рыцари ведь давали обет безбрачия и представляли собой образец покорности перед жрецами и магистрами Ордена? Возможно, в прежние времена подобного обета не существовало, и некоторые из них действительно вступали в связи с женщинами, но сейчас? Рыцари всегда казались мне холодными, лишенными обычных человеческих эмоций. Они были безмолвными исполнителями воли жрецов и выступали в роли регулярной армии, готовой в случае чего обрушить свои мечи на головы возмутителей спокойствия. Именно рыцари регулировали деятельность Главы охраны любой местности, сопровождали процессии, призванных отобрать избранных для жертвоприношений. Рыцарей боялись, им не перечили и старались лишний раз не попадаться на глаза. В моменты, когда очередной отряд рыцарей останавливался в доме наместника, супруг, как правило, отправлял меня и Кору по своим комнатам, чтобы самостоятельно встречать дорогих гостей. Я облегченно вздыхала и не перечила ему, стремясь отогнать неприятные воспоминания детства.

И потому оказалась совершенно не готова к тому, что многочисленный отряд рыцарей Ордена покажется на дороге перед нашим домом. Сегодня. В отсутствие супруга. Попыталась сохранить маску спокойствия, приветствуя главу отряда. Выкинув из головы мысли о раненном мужчине, спящем на втором этаже. Склонив голову и сжав руки в кулаки, чтобы не выдать взглядом панику, охватившую все внутренности. Впервые к нам пожаловал почетный гость - магистр Совета Ордена, господин Севир. Человек, чье имя вызывало трепет и страх у большей части населения страны.

??????????????????????????Когда жрецы свергли короля и совет, они создали свой собственный, состоящий из двадцати наиболее уважаемых магистров Ордена. Сейчас Совет возглавлял магистр Таурус, который, по сути, и был главой Тристии. Таурус пребывал в том почтенном возрасте, в котором возносятся молитвы о сохранении здоровья и долголетии. Поговаривали, что он планировал совсем отойти от государственных дел и отправиться в отдаленную обитель на севере Тристии, дабы молиться о благополучии набора и таким образом достойно завершить свою долгую жизнь. На место Главного магистра было несколько претендентов, включая и господина Севира.

Странно, но увидев его, я несколько удивилась. Ранее, слушая разговоры мужчин, полагающих, что женщины ничего не смыслят в важных речах о политике, представляла магистра Севира намного старше. Мне казалось, что по возрасту он является ровесником моего супруга, но в корне ошиблась.

Севир оказался высоким мужчиной средних лет и крепкого телосложения. Высокий лоб, нос с заметной горбинкой, темные волосы, рассыпанные по плечам, подчеркивающие особо, что подобная привилегия была дозволена ему как магистру Ордена. Строгое выражение на лице, плотно сомкнутые губы и рука, лежащая на рукоятке меча. И взгляд, цепкий, пронзительный, который без стеснения прошелся по мне сверху вниз и обратно.

Я знала, что выгляжу в соответствии с требованиями Ордена к любой женщине Тристии: темно-синее платье до пола, наглухо застегнутое у горла и без каких-либо украшений не висело на мне мешком лишь потому, что было сшито из более качественной ткани, нежели у кухарки или служанки в доме наместника. Платье немного облегало фигуру в районе талии, но после расширялось до самого низа. Поверх платья на мне был надет передник, поскольку в момент прибытия гостей мы с Корой как раз помогали кухарке с пирогами. Белоснежный чепец я могла не носить, пользуясь статусом супруги наместника, чем беззастенчиво пользовалась. Поэтому мои длинные волосы были заплетены в косу, начинавшуюся от левого виска, и закреплены лентой из того же материала, из которого было сшито само платье. Кроткий взгляд в сторону магистра завершал образ безропотной супруги и хозяйки дома.