Чтение онлайн

На широкой изогнутой лестнице с изящной балюстрадой встречаю садовника, Торнвуда. Что он здесь делает? Или он тут больше, чем простой садовник? Кажется, ещё и дворецкий? Не помню. В таком месте я зареклась чему-либо удивляться.

– Вам понравилось гостить в Замке ледяной розы, юная леди? – спрашивает он, глядя хитро из-под кустистых бровей.

И этот разговаривает со мной так, будто уже уезжаю.

Я изобразила слабое подобие улыбки. Всё-таки моё обескровленное состояние не повод быть грубой и неучтивой.

– Здесь невероятно! Ничего подобного в жизни не видела! Откуда только взялось такое чудо?

– Замки роз вырастают их крохотных каменных семечек. Всё, как в жизни, иногда большое и красивое начинается с малого и неказистого на первый взгляд. Просто камень. Ничего необычного. Просто камень – и немного любви, вот и вся магия.

– Вы так говорите, будто любовь – что-то самое простое и обыденное, - смутилась я. – А мне кажется, это самое сложное в жизни.

Он стоит чуть ниже меня на пару ступенек и смотрит по-доброму, как учитель на ученицу, которая сама додумалась до решения задачи и говорит правильный ответ.

– И всё-таки без неё ничего не получится. Камень останется всего лишь камнем.

– Зачем Замкам нужна любовь? Зачем мы всё её так упорно ищем? Почему нам без неё не живётся, ведь так же проще? – невольно вырвалось у меня то, над чем думалось долгими бессонными ночами. У этого человека удивительный дар вытаскивать всю подноготную.

Прозрачный взгляд теплеет.

– Вы никогда не задумывались о том, чем отличается живая материя от неживой?

Я покачала головой.

– В неживой природе всё стремится к разрушению, увяданию и смерти. Горы рассыпаются в песок. Моря высыхают до дна. Реки мелеют, и русла их заносит пылью. Даже камень рано или поздно утратит свою незыблемую прочность. Это закон мироздания. Всё в нём стремится к упрощению, распадается до самых мельчайших частиц. И есть лишь одна сила во Вселенной, которая противится этому процессу. Та, что создаёт из простого – сложное. Из небытия – бытие. И эта сила…

– Жизнь… - выдохнула я.

– Правильно. Любовь – это жизнь. Созидание. Из хаоса – к бесконечной сложности порядка. Без любви существования каждого живого существа ничем не отличается от существования неживого, оно точно так же становится лишь движением от одной точки к другой, от рождения – к неминуемому распаду и гибели. Любовь создаёт, любовь толкает к продолжению жизни. Любовь даёт смысл тому, что изначально заданного смысла не имеет.

Он останавливается на минуту, давая мне время осмыслить. А потом продолжает:

– Любовь побуждает к самоотверженным поступкам, которые погружённый в эгоистичное существование самодостаточный человек ни за что бы не совершил. Поэтому никогда не стесняйся глупостей, которые совершила ради любви. Потому что далеко не все люди способны на это. Дар любить – самый бесценный дар во Вселенной. Даже если окружающие осудят – увы, глухой человек не способен слышать музыку. Для него тот, кто поёт – смешной чудак, ни с того ни с сего разевающий рот.

Я совсем смутилась.

– Вы так говорите красиво, что я заслушалась. Сама бы в жизни не смогла. Как будто сто лет думали, чтоб лучше сформулировать.

– Как знать, возможно, так и было, - загадочно улыбнулся Торнвуд и, коротко мне поклонившись, поковылял дальше.

Совершенно теряюсь, когда попадаю в бальный зал.

Там битком набито народу. Не протолкнуться. От мелькания пёстрых пятен и приторного запаха духов чувствую себя в каком-то предобморочном состоянии. С трудом нахожу свободную кушетку возле самой стены – и то, она свободна лишь потому, что все гости устремляются к самому ядру толпы, чтобы не пропустить зрелище.

Актеры королевской труппы готовятся дать какое-то представление на историческую тему по случаю грядущего объявления помолвки короля. Развлечение публики подобными спектаклями – древний обычай при здешнем королевском дворе, насколько я слышала. Правда, сомневаюсь, что моему королю это безвкусие нравится. Я уверена, что он просто терпит, потому что такое нравится окружающим, и он не хочет обманывать чужих ожиданий.

Сердце замирает, когда в самом центре веселящейся, оживлённой толпы выхватываю взглядом до боли знакомую спину. Широкие плечи с эполетами, идеальная выправка, белая ткань мундира. Бокал вина в руке. Даже не надпитый. Просто это тоже – так надо. В такой день всем положено веселиться и праздновать.

А рядом – Сесиль.

Жеманные ноты её смеха доносятся даже до того места, где я сижу, перекрывают шум толпы, ввинчиваются прямо в мозг. Представляю, как сильно у него сейчас болит голова, и мне хочется подойти, чтобы попросить её хоть немного потише. Но я не имею права. Как я объясню? Она же ничего не знает. А я обещала хранить его тайны.

На сестре совершенно вырвиглазное лимонное платье, которое она дополнила малиновым кружевом. Рядом с изысканной белой простотой выглядит отвратительно. Даже моё черное и то не так ужасно. Неужели она сама не понимает? Неужели как обычно думает только о том, как выгоднее и ярче подать саму себя, и ни единой мысли о том, чтобы хорошо смотреться в паре с таким мужчиной? Но в этом вся Сесиль.

Отвожу глаза, чтобы не видеть.

Веки щиплет, не хватало снова разреветься.

Я пришла сюда как зритель, заняла своё место в заднем ряду. С меня этого довольно. Мне бы только узнать, чем закончится спектакль.

Мимо меня проносится Кэти.

Вся такая красивая, раскрасневшаяся, в удивительном светло-синем платье. Похожая сегодня на ожившую розу. Глаза сверкают, ищут кого-то, и я знаю, что точно найдут.

Пусть хоть одна пара сегодня отыщет друг друга, пусть! Когда я смотрю на них двоих, мне хочется верить, что все эти сказки и книжки про любовь – это не просто придуманные кем-то сладкие фантазии, чтобы приукрасить горькую прозу жизни. Что на самом деле так бывает тоже. Просто… как там сказал Торнвуд? Это бесценный дар, который даётся не всем.

Иногда способность любить приходит сама по себе.

Минута утекает за минутой… я смотрю на свои сцепленные на коленках пальцы, на побелевшие костяшки… заканчивается спектакль, музыканты настраивают скрипки, со смычков срываются чарующие ноты…

Сейчас будет первый танец.

По традиции такие балы открывает самая знатная пара из присутствующих.

А никто не может быть знатней короля.

Понимаю, что мне нужно испить эту горькую чашу до дна. Я хочу увидеть их танец.

Медленно поднимаюсь и иду туда, где больше всего людей. Их так много, что я уже совсем не вижу Сесиль… но широкие плечи под эполетами – как маяк для моих глаз. С его ростом невозможно ошибиться и не заметить.

С каждым шагом идти всё труднее, ведь рядом с главными звёздами этого вечера хочет быть каждый. Но мне как-то удаётся продвигаться, пусть и невыносимо медленно.

– Пропустите эту леди! Она родственница нашей будущей королевы! – вдруг гудят над самым моим ухом. Это один из королевских стражей, которые как обычно находятся поблизости от своего сюзерена. Высокий усач в алом мундире с кирасой, на которой красуется королевский герб – солнце, что спускается в морские волны. И поверх солнца – острый меч, пронзающий остров посреди этого моря. Какой говорящий герб. И какой страшный. Герб Завоевателей.