Чтение онлайн

— Неужто! — проговорилъ тотъ.

— Увряю тебя.

— Въ такомъ случа скорй къ развязк,- сказалъ съ большою важностью владлецъ походнаго стула.

— Погоди, Пайнъ, перебилъ подпоручикъ. — Позвольте спросить васъ, сэръ, — продолжалъ онъ, обращаясь къ м-ру Пикквику, начинавшему уже приходить въ крайнее разстройство отъ этихъ таинственныхъ и неучтивыхъ переговоровъ, — позвольте спросить, къ вашему ли обществу принадлежитъ этотъ джентльменъ въ зеленомъ фрак?

— Нтъ, сэръ, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ. — Онъ нашъ гость.

— Онъ членъ вашего клуба, если не ошибаюсь? — продолжалъ подпоручикъ вопросительнымъ тономъ.

— Совсмъ нтъ.

— И онъ не носитъ форменнаго фрака съ вашими пуговицами?

— Нтъ, сэръ, никогда! — отвчалъ озадаченный м-ръ Пикквикъ.

Подпоручикъ Теппльтонъ повернулся къ доктору Слеммеру и сомнительно пожалъ плечами. Маленькій докторъ бсновался и бросалъ вокругъ себя яростные взгляды, м-ръ Пайнъ злобно смотрлъ на лучезарную физіономію безсознательнаго Пикквика.

— Сэръ, — сказалъ докторъ, вдругъ повернувшись къ м-ру Топману, при чемъ этотъ джентльменъ привсталъ и вздрогнулъ, какъ будто кольнули его булавкой въ ногу, — сэръ, вы были вчера вечеромъ на балу?

М-ръ Топманъ слабымъ и нершительнымъ голосомъ пролепеталъ утвердительный отвтъ.

— И этотъ джентльменъ былъ вашимъ товарищемъ, — продолжалъ докторъ, указывая на неподвижнаго незнакомца.

— Точно такъ, — проговорилъ м-ръ Топманъ.

— Въ такомъ случа, сэръ, — сказалъ докторъ, обращаясь къ незнакомцу, — еще разъ спрашиваю васъ въ присутствіи всхъ этихъ господъ: угодно ли вамъ дать мн свой адресъ, или я долженъ здсь же немедленно наказать васъ какъ презрннаго труса? Выбирайте одно изъ двухъ.

— Остановитесь, сэръ, — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ тономъ сильнйшаго негодованія, — ваше поведеніе требуетъ немедленнаго объясненія или я заставлю васъ имть дло съ собою. Топманъ, объяснись!

М-ръ Топманъ изложилъ все дло въ нсколькихъ словахъ, причемъ слегка упомянулъ о займ винкелевскаго фрака, упирая преимущественно на то важное обстоятельство, что все это случилось "посл обда". Остальныя подробности, заключилъ онъ, долженъ объяснить самъ незнакомецъ, и тотъ, вроятно, представилъ бы удовлетворительный отчетъ, еслибъ, сверхъ всякихъ ожиданій, не вмшался подпоручикъ Теппльтонъ, который уже давно искоса поглядывалъ на владльца зеленаго фрака.

— Не видлъ ли я васъ на здшней сцен? — спросилъ онъ незнакомца презрительнымъ тономъ.

— Можетъ статься… мудренаго нтъ… человкъ замтный.

— Ну, докторъ, игра не стоитъ свчъ, — продолжалъ подпоручикъ. — Этотъ господинъ — кочующій актеръ, и ему надо завтра играть въ пьес, которую поставили на здшнюю сцену офицеры пятьдесятъ второго полка. Вамъ нельзя драться, Слеммеръ, нельзя.

— Разумется! — подхватилъ съ достоинствомъ м-ръ Пайнъ.

— Извините, что я поставилъ васъ въ такое непріятное положеніе, — сказалъ подпоручикъ Теппльтонъ, обращаясь къ м-ру Пикквику, — совтую вамъ на будущее время быть осторожне въ выбор вашихъ друзей, если вы желаете избжать подобныхъ сценъ. Прощайте, сэръ!

И съ этими словами подпоручикъ Теппльтонъ, бросивъ гордый взглядъ, выбрался изъ комнаты.

— Позвольте, сэръ, и мн сдлать нсколько замчаній въ вашу пользу, — сказалъ раздражительный докторъ Пайнъ. — Будь я Теппльтонъ или будь я Слеммеръ, я вытянулъ бы вамъ носъ, милостивый государь, — всмъ бы вытянулъ вамъ носы, милостивые государи, всмъ, всмъ. Имя мое — Пайнъ, сэръ, докторъ Пайнъ сорокъ третьяго полка. Спокойной ночи, сэръ!

И, заключивъ эту фразу, грознымъ жестомъ, онъ величественно вышелъ изъ комнаты, сопровождаемый докторомъ Слеммеромъ, который, не сказавъ ничего, ограничился только презрительнымъ взглядомъ на раскраснвшіяся щеки почтеннаго президента Пикквикскаго клуба.

Бшенство и ярость закипли въ благородной груди м-ра Пикквика съ такою неимоврной силой, что пуговицы чуть не порвались на его жилет. Съ минуту онъ стоялъ неподвижно на своемъ мст, задыхаясь отъ напора взволнованныхъ чувствъ. Наконецъ, лишь только затворилась дверь посл ухода нежданныхъ гостей, онъ мигомъ пришелъ въ себя и опрометью бросился впередъ съ яркимъ пламенемъ во взорахъ. Уже рука его ухватилась за дверной замокъ, и черезъ минуту, нтъ сомннія, онъ вцпился бы въ горло своего дерзкаго обидчика, доктора Пайна, еслибъ м-ръ Снодграсъ, сохранившій, къ счастію, полное присутствіе духа въ продолженіе всей этой сцены, не ухватился заблаговременно за фрачныя фалды своего президента.

— Удержите его! — кричалъ м-ръ Снодграсъ. — Топманъ, Винкель… допустимъ ли мы погибнуть этой драгоцнной жизни?

— Пустите меня, пустите! — кричалъ м-ръ Пикквикъ, неистово порываясь изъ дверей.

— За руки его, за ноги!.. такъ, такъ, плотне, крпче! — ревлъ м-ръ Снодграсъ.

И, благодаря соединеннымъ усиліямъ всей этой компаніи, м-ръ Пикквикъ былъ, наконецъ, посаженъ на кресло.

— Оставьте его, — сказалъ зеленофрачный незнакомецъ, — воды и коньяку… задорный старичишка… пропасть прорхъ… жаль… выпейте… превосходное сукно!

Съ этими словами незнакомецъ приставилъ къ губамъ м-ра Пикквика стаканъ крпкаго пунша, заране приготовленнаго Горемычнымъ Яшей.

Послдовала кратковременная пауза. Живительная влага не замедлила произвести свое спасительное дйствіе: почтенная физіономія м-ра Пикквика озарилась лучами совершеннйшаго спокойствія.

— Не стоитъ думать о нихъ, — замтилъ горемычный джентльменъ.

— Ну да, разумется, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ. — Я раскаиваюсь, что вышелъ изъ себя: надобно быть разсудительне въ мои лта. Придвиньте сюда вашъ стулъ, сэръ, поближе къ столу.

Горемычный Яша немедленно занялъ свое мсто, и черезъ нсколько минутъ все общество услось за круглымъ столомъ. Общее согласіе возстановилось еще разъ. Слды нкоторой раздражительности оставались на короткое время на геройскомъ лиц м-ра Винкеля, изъявившаго замтную досаду на своевольное заимствованіе форменнаго платья; но и онъ, скоро успокоился разсудивъ основательно, что никакъ не слдуетъ думать о такихъ пустякахъ. Вечеръ, какъ и слдовало ожидать, окончился очень весело, и вс члены почтенной компаніи остались совершенно довольны другъ другомъ.

Многіе писатели придерживаются обыкновенія скрывать отъ взоровъ публики т источники, откуда почерпаются ихъ свднія. За нами отнюдь не водится такихъ грховъ, и совсть наша прозрачна, какъ кристаллъ. Мы стараемся только добросовстно выполнить принятую на себя обязанность издателей, и больше ничего. Разумется, что и говорить, намъ пріятно было бы похвастаться первоначальнымъ изобртеніемъ всхъ этихъ приключеній; но глубокое уваженіе къ истин заставляетъ насъ признаться откровенно, что мы просто — чужими руками жаръ загребаемъ. Дловыя бумаги Пикквикскаго клуба всегда были и будутъ нашею главною ркою, откуда чистыми и свтлыми струями изливаются въ нашу книгу самые важные и назидательные факты, которые мы, къ удовольствію читателя, обязаны приводить въ самый строгій, систематическій порядокъ.