Чтение онлайн

— Но это совсем другое. Только на случай, если придётся защищаться, а я уже не смогу. Давай, бери.

Он снова протянул пистолет, но Маттиас лишь упрямо мотнул головой. Варотто с видимым сожалением убрал оружие обратно под куртку.

— Ладно. Заставлять не буду. Надеюсь только, мы не попадём в ситуацию, когда оба горько об этом пожалеем.

— Я бы точно пожалел, — тихо ответил Маттиас. — Я больше никогда не хочу стрелять в человека.

— Пошли, — буркнул Варотто и вытащил из-за пояса длинный фонарь.

На узкой тропе луч нервно подпрыгивал с каждым шагом, выхватывая из темноты то узловатый корень, то замшелый камень. Кроны лиственных деревьев смыкались высоко над головой почти сплошным пологом, и лунный свет проникал сквозь них лишь слабым, грязно-серебристым отблеском.

С каждым метром тишина вокруг словно подступала ближе — крадущаяся, осязаемая, как голодный хищник. И одновременно нарастала паника, которая несколькими минутами раньше лишь мимолётно коснулась комиссарио, а теперь сжимала горло всё сильнее.

Чёрт. Когда это наконец пройдёт?

Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть всем телом. Он с трудом сдержал крик.

— Извини, не хотел напугать, — сказал Маттиас сзади. — Не думаешь, что лучше дождаться рассвета? Даже если найдём Castello, в такой темноте почти ничего не разглядим.

Варотто обернулся.

— Что, боишься ночью в лесу?

Это прозвучало агрессивно, и в следующую секунду ему стало стыдно. Он прекрасно знал, что предложение Маттиаса продиктовано заботой вовсе не о себе.

— Прости, — быстро добавил он. — Всё нормально, не волнуйся. Скажу, если дальше не смогу.

Вскоре тропа резко пошла вверх. Варотто тяжело дышал, но не хотел отдавать фонарь. Свет отвлекал — отвлекал от мыслей о влажной, пахнущей прелой листвой тьме, от глухой тишины, которая словно пыталась вырвать дыхание прямо с губ.

Они карабкались уже три четверти часа, когда Варотто внезапно остановился и выключил фонарь.

— Что такое? — прошептал Маттиас. — Что-то услышал?

Варотто покачал головой. Объяснять не пришлось — теперь и Маттиас отчётливо различил желтоватый отблеск, пульсирующий между стволами деревьев.

С того места, где они стояли, была видна примерно трёхметровая стена на небольшой поляне размером с футбольное поле. Верхний край равномерно прерывался зубцами бойниц. За стеной возвышалась крыша длинного здания, тянувшегося почти на всю ширину территории, — подсвеченная снизу прожекторами, она казалась неестественно яркой на фоне чёрного неба.

Всё вместе выглядело зловеще. Крепость, спрятанная в лесной глуши. Охраняемая. Живая.

— Дальше, — прошептал комиссар. — Но тихо.

Без света фонаря двигаться бесшумно оказалось почти невозможно. Сухие ветки то и дело хрустели под ногами — каждый треск отдавался громовым раскатом в ночной тишине. Они замирали, переводили дыхание и лишь потом осторожно делали следующий шаг.

Внезапно комиссарио крепко схватил Маттиаса за плечо и потянул вниз, заставив присесть, едва его не повалив.

— Тссс…

Свободной рукой он указал вперёд. Теперь и Маттиас увидел: две тёмные фигуры мерно ходили взад-вперёд вдоль стены. У одного из них через плечо висело что-то длинное — несомненно, винтовка.

Когда патрульные прошли вдоль участка стены прямо напротив них, расстояние сократилось до каких-нибудь пятидесяти метров.

Маттиас затаил дыхание и напряг слух.

В этот момент что-то холодное и твёрдое упёрлось ему в затылок.

— Встать. Медленно и красиво, — раздался резкий голос за их спинами.

ГЛАВА 53.

Ватикан. Апостольский дворец.

Прошло всего несколько секунд после стука в дверь личных покоев — и голос Папы пригласил войти. Всё происходило по заведённому распорядку, как каждое утро.

Только обычно его будили в пять. А сейчас было полчетвёртого.

Секретарь осторожно, словно боясь нарушить какую-то невидимую границу, отворил дверь и тихо подошёл к массивной кровати.

Верховный пастырь Католической церкви, казалось, даже не заметил необычного часа. Он поднял взгляд и дружелюбно посмотрел на своего личного секретаря.

— Ваше Святейшество, простите, пожалуйста, что бужу среди ночи, но Его Высокопреосвященство кардинал Фойгт на линии. Говорит, дело жизни и смерти. Он крайне взволнован. Я не знал, как поступить…

Папа с мягкой добротой посмотрел на него и остановил жестом руки.

— Не беспокойтесь. Вы правильно сделали, что разбудили. Дайте мне телефон.

— Ваше Святейшество, — раздался в трубке голос кардинала-префекта, — прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, но речь действительно идёт о жизни и смерти. В самом прямом смысле слова.

Папа на мгновение замер.

— Что случилось?

— Прошу вас, Ваше Святейшество, не по телефону. Это касается вашего старого друга Никколо Гатто.

Тело Папы дрогнуло — будто от удара электрическим током.

— Пресвятая Дева Мария! Немедленно приходите ко мне.

На короткое мгновение воцарилась тишина. Затем Фойгт произнёс:

— Это невозможно. Прошу вас, Ваше Святейшество, вам нужно спуститься в подвал Апостольского дворца. Я опишу путь из ваших покоев в ту комнату, где я вас жду.

Никколо Гатто. Жизнь и смерть.

— Хорошо. Иду.

Как бы ни поразила его эта просьба, через десять минут глава Католической церкви уже спускался в подвальные коридоры Апостольского дворца.

Один.

ГЛАВА 54.

Рим. Порта Сан-Паоло.

Комиссарио Франческо Тиссоне остановился перед аркой древних ворот и заставил себя посмотреть вниз.

Длинноволосый молодой человек лежал лицом вниз на каменной мостовой — тело в неестественно вывернутой позе, конечности раскинуты под углами, невозможными для живого. Его явно сбросили с центральной части Порта Сан-Паоло — с высоты примерно десяти метров. Между лопатками лежал маленький деревянный крест.

Седьмая станция: Иисус во второй раз падает под тяжестью креста.

Тиссоне поймал себя на том, что испытывает нечто, стыдно похожее на облегчение. По крайней мере, он не наткнулся на одну из тех чудовищных сцен, где жертвы были препарированы, словно чучела животных.