Чтение онлайн

— А, вот и вы, господин фон Кайпен. Подходите ближе — мы вас уже ждём.

Из-за акустики голос звучал иначе, чем обычно, но Маттиас был абсолютно уверен: это не кардинал Фойгт.

Это кто-то другой. Кто-то, кого он тоже знал. Кто назвал его «господин фон Кайпен» — хотя знать это имя не имел права.

На мгновение пол под ногами словно качнулся. Но Маттиас быстро взял себя в руки и медленно продолжил путь.

Как это возможно? Как этот человек так обманул и меня, и римскую полицию? Откуда он знает, кто я на самом деле? И как ему удалось столько лет оставаться неразоблачённым, ведя двойную игру?

Недалеко впереди возвышался огромный бронзовый балдахин Бернини над главным алтарём — над гробницей святого Петра. Место, доступное только Папе и определённым кардиналам.

Из-за массивного мраморного блока вышел этот человек и протянул руку.

— Прошу, Герман, подойдите. Время немного поджимает, и, думаю, у вас накопилось множество вопросов. Обещаю: ответы вас очень заинтересуют.

Он улыбнулся.

Маттиаса охватило почти непреодолимое желание броситься на него — ударить по этой улыбающейся физиономии.

Как может человек быть способен на такие чудовищные вещи? Член Римской курии!

ГЛАВА 72.

12 часов 55 минут. Замок Святого Ангела.

Водитель высадил его на Лунготевере «Castello». Перед тем как выйти, Варотто приказал ему через десять минут позвонить Барбери и сообщить, где он — и, вероятно, Маттиас с Папой — сейчас находится.

Теперь он стоял у входа в замок Святого Ангела — бывшую крепость знатных родов и пыточную камеру инквизиции, которая одновременно веками служила убежищем для Пап. Отсюда спиралевидный путь вёл вверх через пять уровней огромного круглого сооружения. Замок соединялся с Апостольским дворцом в Ватикане восьмисотметровым переходом — Пассетто ди Борго, — но сейчас этот переход Варотто не интересовал.

Внутри замка ему пришлось на секунду остановиться, чтобы глаза привыкли к полумраку. Затем он принялся искать тяжёлую деревянную дверь — и наконец нашёл её слева, примерно в десяти метрах.

Быстрым шагом подошёл и постучал.

Открыл худощавый мужчина лет тридцати с небольшим, одетый в штатское. Но после разговора с полковником Мелером Варотто знал: это солдат Швейцарской гвардии.

— Я комиссарио Даниэле Варотто. Полковник Мелер вас…

— Я в курсе, комиссарио, — перебил мужчина. — Прошу, проходите. Полковник Мелер с большей частью гвардии уже возвращается.

Комната оказалась постом наблюдения, забитым техникой и мониторами. На одном из столов гвардеец развернул перед Варотто бумажный свиток — копию явно очень старого плана — и начал красным фломастером прокладывать маршрут, одновременно объясняя.

Через короткое время Варотто свернул карту. Гвардеец вручил ему мощный фонарь и повёл через несколько сырых, пахнущих плесенью коридоров — местами настолько низких, что приходилось пригибаться. Трижды они останавливались перед массивными дверями, которые гвардеец отпирал странными ключами, — пока не достигли сводчатого помещения, откуда в темноту вела крутая лестница.

Мужчина достал из кармана ещё один ключ и передал Варотто. Объяснил, где искать нужную дверь.

Варотто поблагодарил и начал спускаться.

Впервые со смерти Франчески он вознёс к небу короткую молитву.

Пусть догадка окажется верной. Пусть ещё не поздно.

ГЛАВА 73.

13 часов 01 минута. Собор Святого Петра.

Маттиас уставился на двух мужчин, стоявших рядом за главным алтарём. Руки обоих были связаны за спиной.

Папа Александр IX слегка наклонился вперёд всем корпусом — ему явно стоило огромных усилий держаться на ногах. Кардинал Фойгт придвинулся к нему вплотную и, несмотря на связанные руки, хотя бы плечом старался его поддержать.

Маттиас повернулся к человеку, который всё ещё улыбался ему. Когда он приблизился примерно на десять шагов, тот неторопливо вытащил из внутреннего кармана чёрного пиджака пистолет и направил на немца.

— Чтобы мы могли спокойно поговорить и я мог без помех завершить своё дело, — пояснил он.

Теперь Маттиас смотрел ему в глаза — с отвращением. Трудно было поверить, насколько изменился этот человек.

— Какое же вы чудовище, Бертон. На что вы ещё способны?

Улыбка стала шире. И злее.

— Это идеальная подводка, фон Кайпен. Потому что на самом деле у меня ещё очень много планов.

Он бросил взгляд на наручные часы.

— На половину второго я пригласил репортёров. На грандиозный финал — как вы, наверное, догадываетесь.

Голос его звучал так, будто он объяснял зрителю сцену из театральной постановки — размеренно, почти скучающе.

— Сейчас три минуты второго. Так что если у вас остались вопросы — с радостью отвечу. Мне важно, чтобы вы узнали причины всего этого, прежде чем… ну, вы понимаете.

Бертон пистолетом указал на двух связанных мужчин.

— Присоединяйтесь к моему старому другу Массимо и вашему соотечественнику. Так будет проще.

Когда Маттиас не отреагировал немедленно, Бертон чуть приподнял оружие — дуло нацелилось точно в лоб. Маттиас быстро шагнул к Фойгту и долго смотрел на него.

— Вы своим ночным звонком устроили так, что Его Святейшество покинул свою комнату и его смогли похитить. Почему?

Фойгт скривил губы.

— Бертон стоял за моей спиной во время разговора. С пистолетом в руке. Он утверждал, что заложил взрывное устройство под Апостольским дворцом, которое уничтожит всё и убьёт всех обитателей, если я не позвоню. Сначала я не поверил ему ни на слово. Но потом он сказал, кто он такой и откуда знает вас. Тогда я понял, что возможно всё.

— Ну, в тот момент история со взрывчаткой была, возможно, слегка преувеличена, кардинал, — вставил Бертон. — Но теперь это уже правда. И даже идёт гораздо дальше, как вы сами убедились. Впрочем, об этом чуть позже.

Он явно наслаждался ситуацией и бесстыдно ухмылялся Маттиасу.

Когда тот не спешил задавать вопросы, которых от него ждали, Бертон подтащил один из стульев, стоявших сбоку от алтаря для служек. Поставил его достаточно далеко, чтобы Маттиас не мог внезапно на него наброситься. Неторопливо уселся. Оружие всё время оставалось направленным на Папу.

— Моё прошлое тесно связано с прошлым вашего отца, — начал он.

Уже от этой первой фразы колени Маттиаса подкосились.

— Вы, конечно, помните, что ваш отец был не только очень умным, но и крайне недоверчивым человеком. Когда первых членов Симонитского братства призвали в Рим, ваш отец начал размышлять: что произойдёт, если когда-нибудь один из них действительно будет избран главой Католической церкви?