Замок Кристо
Шрифт:
ГЛАВА 75.
13 часов 18 минут. Собор Святого Петра.
— Примерно через год после того, как я вступил в братство, мне выпала большая честь познакомиться с вашим отцом.
Бертон внимательно наблюдал за Маттиасом, пока рассказывал. Тот надеялся, что на его лице не отразилась мука, которую вызывал в нём каждое слово этого рассказа.
Я так надеялся никогда больше не возвращаться к тому времени.
— После множества бесед он в итоге поручил мне организацию и осуществление похищений.
Рот Бертона снова искривился в улыбке.
— Я позволил себе маленькую шалость — одевать своих людей в священнические одежды, когда они забирали мальчиков. Даже если бы кто-то это увидел… кто поверит, что группа священников похищает ребёнка?
Он посмотрел на троих мужчин перед собой, словно ожидая аплодисментов.
После быстрого взгляда на часы он с деланым сожалением пожал плечами.
— К сожалению, мне придётся немного сократить рассказ, господа. У нас осталось всего несколько минут, прежде чем мы войдём в историю.
И Маттиас, и кардинал Фойгт хотели что-то сказать, но Бертон заставил их замолчать, подняв пистолет.
— Я ещё не закончил. Только благодаря деньгам и разветвлённой организации симонитов стало возможным это гигантское предприятие. Я перевёз мальчиков в поместье в Южной Африке, где они росли без всякого контакта с внешним миром. Горстка воспитателей обучала их в духе Фридриха фон Кайпена, подвергала промыванию мозгов, пока они не забывали те несколько лет, проведённых с родителями, и с годами всё сильнее верили в своё предназначение — быть возрождёнными сынами Божьими. Совершенно в духе Магуса.
— А что означает татуировка на затылке? — перебил Маттиас.
Бертон широко ухмыльнулся.
— Ничего. Просто моя маленькая забава. Клеймо для послушных овец, если хотите. Откуда мне было знать, как сильно я буду потом наслаждаться тем, что вся римская полиция и сын Фридриха фон Кайпена ломают голову над значением этой татуировки.
Он расхохотался, хлопая себя по бёдрам. Когда успокоился, снова посмотрел на часы.
— Короче говоря: после того как вы, Герман фон Кайпен, разрушили дело всей жизни своего отца — застрелили Штренцлера сразу после его избрания Папой и тем самым выдали всё братство, — я понял, что недоверие вашего отца спасло меня. Одного из немногих — от разоблачения. Кроме Магуса, который появился в Южной Африке лишь единственный раз, и моих преданных людей, никто ничего не знал о сынах Божьих.
Голос Бертона стал жёстче.
— И всё же вы разрушили и мою жизнь. Тридцать лет я терпел существование в этой лживой Курии только потому, что перед глазами стояла великая цель: уничтожить Церковь с её самодовольными князьями и отстроить заново — в духе симонитов.
— Брат Маттиас своей акцией спас мир от гибели, — так тихо произнёс Папа, что Бертон едва расслышал.
Тот издал презрительный смешок.
— Это вопрос точки зрения. В любом случае в тот момент я стоял перед руинами. Единственная женщина, которую я когда-либо любил, — умерла по вине Церкви. Мой сын — умер по вине Церкви. Смысл моей жизни, не давший мне сломаться от боли утраты, — уничтожен Германом фон Кайпеном. А потом ещё и того, кто своим подлым предательством всё запустил, сделали главой этой жалкой Церкви. Массимо Фердоне.
Маттиас отвернулся. Но Папа ничем не показал, как глубоко задели его эти слова.
— И словно всего этого было мало, я случайно стал свидетелем телефонного разговора, в котором вы, кардинал Фойгт, обсуждали с министром юстиции освобождение фон Кайпена. Тогда во мне начал зреть план — довести дело до конца в одиночку.
Бертон подался вперёд на стуле.
— Признайте, фон Кайпен, — план настолько гениален, что мог бы принадлежать вашему отцу. Я своими маленькими постановками направлял вас и полицию туда, куда хотел. Идея с картиной в «Castello» была великолепной, не правда ли? Я знал, что вы дойдёте до нужной мысли. Вы всё-таки сын своего отца. Пусть и немного поздно, но всё же…
Он откинулся назад.
— А после того как Швейцарская гвардия по вашим остроумным выводам так любезно почти полностью покинула Ватикан, я вызвал сюда своих людей. Они заложили столько взрывчатки в тщательно выбранных точках — под музеями, в Сикстинской капелле, в Ватиканской библиотеке, в Апостольском дворце, разумеется, в Палаццо Сант-Уффицио и здесь, под собором, — что я могу одним нажатием кнопки превратить всё Государство Ватикан в пыль.
Он сделал паузу. Она казалась вечностью.
Затем достал из кармана мобильный телефон и ещё раз взглянул на часы.
— И именно это я сделаю через две минуты и пять секунд. Как я и объявил прессе — ровно в половине второго я освобожу мир от Католической церкви. Вместе с её главой, её сокровищами и всем, что она собой представляет.
Он посмотрел поочерёдно на каждого из троих.
— И хотя вы этого уже не увидите, обещаю: ваш лживый союз никогда от этого не оправится.
— Может, стоило научить вашу банду убийц лучше стрелять. Покушение на Маттиаса явно провалилось.
Бертон резко обернулся.
Варотто стоял примерно в десяти метрах сбоку, держа пистолет наготове. Лицо и одежда были сплошь покрыты грязью, волосы блестели от влаги.
Бертон удивительно быстро оправился от испуга и скорректировал прицел — ствол смотрел прямо в лоб Папе.
— Как бы вы сюда ни проникли, комиссарио, — бросьте оружие. Иначе мне придётся немедленно застрелить Папу.
Скулы Варотто обострились.
— Чёрта с два. Раз вы всё равно через две минуты хотите всё взорвать, вряд ли сможете мне ещё чем-то угрожать. Давайте сюда оружие и телефон.
Бертон молча смотрел комиссарио в глаза. В правой руке — пистолет, направленный на Святого Отца. В левой — мобильный телефон.
Варотто чуть приподнял своё оружие.
— Если вы двинетесь хотя бы на миллиметр, я прострелю вам голову.
— Я всё равно успею активировать взрыв. Вы это знаете.
Маттиас почувствовал, как капля пота скатилась с виска мимо уха к шее.
Нужно отвлечь его.
— А что с последними похищенными, Бертон? Где они? Где ваши люди? Вы и их тоже собираетесь убить?
Взгляд Бертона оставался прикованным к лицу Варотто.
— В отличие от вас я свою работу завершил, фон Кайпен. Вы знаете, что станций Крестного пути — четырнадцать. Мои люди несколько минут назад покинули Ватикан. Они смогут жить безбедно на остатки состояния, которое Магус выделил на проект.
Не двигая рукой с телефоном, он бросил взгляд на запястье.
— Ещё минута — и мир изменится.
Маттиас умоляюще посмотрел на Варотто.
— Стреляй в него, Даниэле, — сказал он заклинающим голосом. — Давай. Жми на спуск. Быстрее!