Чтение онлайн

— Во-первых, Сергей Диомидович, дождя тогда не было — вы-то должны это помнить, я ушел сразу после вашего появления в музыкальной комнате! — с трудом сдержался я, чтобы не плюнуть в эту лоснящуюся физиономию. — Во-вторых, я и не знал, что вы все лето следили за перемещениями моими и убиенной Анны Шмиль, иначе непременно постарался бы быть позаметнее. А в-третьих, уж коли это вас так интересует, нахождение в одной компании с вами весь день заставило меня искать общения с людьми более приятными нежели вы, а именно — с Анной, тем более что я несколько выпил… Гвардейские привычки, знаете ли… Теперь я вправе задать вам тот же вопрос — а куда удалялись вы? Честно говоря, за тот промежуток времени, что вы отсутствовали, можно было бы убить дюжину девушек, тем более зная ваше пристрастие к оным!

— Сударь мой, позвольте мне самому узнать сие, — с ледком в голосе попросил Юрлов. — В свое время я побеседую отдельно с каждым. А сейчас я бы хотел взглянуть на тело девушки. Надеюсь, вы там ничего не трогали?

— Что вы, что вы, Михайло Яковлевич, — торопливо сказал за всех Аркадий Матвеевич. — После Павла были только ее отец, господин Кубацкий, батюшка, Сергей Диомидовичия…

— Ну, спасибо, что не больше… — кротко улыбнулся Юрлов, давая понять, что нанести большего вреда следствию было бы уже затруднительно. — На ночь дверь не запирали случайно?

— Как же, заперли! — обрадованно выпалил князь. — Господин Скальцов предложил!

— Чудненько! Благодарю, Сергей Диомидович, вот услугу-то оказали! — кивнул ему Юрлов несколько удивленно. — А у кого ключ-то?

— Ой, да у меня же! Сейчас принесу! — наседкой всполошилась Авдотья Михайловна и опрометью, совершенно не шедшей к ее дородной фигуре, кинулась из залы.

— Это замечательно, господа, что вам пришло в голову закрыть дверь! — наконец-то принялся за остывшую уже яичницу Михаил Яковлевич. — Наверняка остались какие-нибудь следы преступления, они-то и помогут выйти на злоумышленника, непременно помогут…

— Да какие следы? — фыркнул Скальцов. — Был я там — нету никаких следов и не было! Говорю вам — наверняка беглые какие. А от беглых — какие же следы, у них и нет ничего!

— А вот я ужо посмотрю, может, чего и наковыряю, — не стал спорить Юрлов, с удовольствием доедая яичницу. — Ты, Сергей Диомидович, чиновником, поди, не одну пару штанов-то протер, а я же — человек практический, много на своем веку покойничков повидал, и немало они мне рассказали…

Неспешный их диалог был прерван появлением Авдотьи Михайловны: она растерянно, с виноватым лицом вошла в комнату и развела руками, как-то по-простонародному — вероятно, сказалась былая берендеевская закваска — прошептала:

— Нету!

— Чего нету, матушка? — не понял Михайло Яковлевич, терпеливо моргнув голубиными глазами.

— Ключа-а… — с ужасом протянула Авдотья Михайловна. — Я его давеча в комод положила, а сейчас глядь — ключа-то и нет!

В наступившем молчании — уже не первом за сегодняшний вечер — раздался ехидный смешок Кубацкого:

— Я говорил — дайте ключ мне!

— Матушка, а кто-нибудь видел, как вы ключ в комод клали? — посерьезнев, спросил Юрлов.

— Да, господи, никто… — неуверенно наморщила лоб княгиня. Она сейчас более всего напоминала нерадивую ученицу, всю ночь твердившую урок и от волнения перед учителем начисто забывшую его.

— Да как же никто, маменька! — не выдержала Даша. — Я вот видела, папенька видел…

— Понятно, — озадаченно потер лоб Юрлов и оглушительно чихнул, успев спрятать лицо в шарф. — А ты говоришь, Сергей Диомидович, беглый… Ключ-то, по-твоему, тоже беглый утянул?

— Бесовские это все проделки! — угрюмо пробасил все более до этого отмалчивавшийся отец Ксенофонт. — Уж извините, Аркадий Матвеевич, но я зрю в сем кару небесную, за прегрешения наши ниспосланную. На ремонт-то все лето уж обещали пожертвовать, а не дали до сих пор. Вот и господин Кубацкий вовсе просьбу мою отверг… А я ведь не для себя прошу! Вот диавол-то и разгулялся: и дождь наслал, и душу невинную погубил, и далее не остановится, пока не покаемся мы все и не признаем власть отца небесного!

— Да… — ядовито молвил Кубацкий. — Лихо, святой отец, ваш диавол по комодам-то шарит!

— Господа, не будем спорить, — умоляюще развел руками, словно бы изображая скульптурную аллегорию «Примирение», Аркадий Матвеевич. — Сейчас я пошлю Василия, и он взломает эту треклятую дверь, будь она неладна. А ключ, я уверен, найдется!

— Да ключ-то найдется, кто ж спорит, — пропел Скальцов, — только, боюсь, сейчас за этой дверью не все так, как было вчера…

Не желая вступать в дальнейшие словопрения, князь кликнул старика Василия, и все присутствующие, накинув на себя кто что смог найти, потянулись из залы наружу. «Ох, боюсь, совсем простыну!..» — закряхтел Юрлов, натягивая с рук услужливого Кашина видавший виды пыльник. Уже стемнело и, если не считать пары керосиновых ламп в руках дворецкого и Даши, можно было подумать, что все попали в какую-то ненастную преисподнюю, сама же процессия, облаченная в наспех найденную верхнюю одежду, унылостью и абсурдом происходящего напоминала языческие похороны с вооруженным топором и лампадою предводителем во главе. Подойдя к двери флигеля, Василий аккуратно поставил керосинку на пол и, согнувшись над замком, вдруг испуганно отпрянул, издав неопределенный звук. «Что там, что?» — нетерпеливо спросил замыкавший шествие князь.

— Ваше сиятельство, — растерянно промычал дворецкий. — А тут не заперто! — И в доказательство своих слов легонько подтолкнул чуть скрипнувшую дверь, которая, легко отворившись, словно бы пригласила всех желающих проследовать в темное нутро флигеля.

— Так, — лишенным каких-либо эмоций голосом тихо сказал Юрлов и, легонько отодвинув Василия в сторону и подхватив с пола лампу, прошел внутрь. Мужчины последовали за ним. «Боже милостивый!» — ахнул отец Ксенофонт, узрев то, что осветил неверный свет в руках Михайлы Яковлевича.

Анна сидела в кресле, уставив мертвые полуприкрытые глаза на вошедших. Шея и платье ее были залиты засохшей кровью, кровь была везде — особенно там, где я впервые застал ее лежащей на полу. Жутковатая, несколько кривая улыбка чуть искажала заострившееся лицо бедняжки, придавая общей картине леденящую кожу атмосферу дьявольщины — будто в подтверждение недавних слов священника.

— Всех прошу не проходить дальше! — скомандовал Юрлов, прервав всеобщее оцепенение. Приблизившись к покойнице, он молча осветил всю ее фигуру, особенно задержавшись на выражении ее лица и зияющей ране на шее, осторожно перешагнув через темную лужу, прошел к письменному столу, зажег еще одну лампу и, дождавшись, пока вся комната не осветилась достаточно ярко, осмотрелся.

— Эге, — внезапно произнес отставной судебный следователь, взяв со стола какой-то блестящий предмет. — А вот и нашлась пропажа Авдотьи Михайловны! — И торжествующе показал нам уже знакомый всем массивный ключ.

— Я так понимаю, что за ночь госпожа Шмиль немного сменила местоположение? — обернувшись, спросил он нас. Мы как завороженные разом кивнули.

— Господин управляющий, могу я попросить вас остаться? — мягко молвил Юрлов, жестом указывая остальным, что их присутствие здесь нежелательно. Неприятно пораженные увиденным, мы покинули сей мрачный чертог и, выйдя на крыльцо, уставились друг на друга.

— Вы, святой отец, просто провидец. Без сатаны здесь действительно не обошлось! — недобро пробурчал Кубацкий, шаря по карманам. — Черт, портсигар где-то оставил! Павел Владимирович, вы, кажется, курите?

— Прошу вас, — ошарашенный малоприятным зрелищем, механически протянул я ему свои папиросы.

— Вадим Викентьевич, Сергей Диомидович, Павел, умоляю, да что же там такое? — заранее испугавшись неизвестно чего, робко подергала нас за рукава /Даша.

— Да ничего особенного, если не считать того, что покойная, устав лежать на холодном полу, решила пересесть в кресло, — словно Вельзевул, выпустив струю дыма, с обычным спокойствием ответил за всех Кубацкий. Авдотья Михайловна, услышав такие слова, чуть вздрогнула и, закатив глаза, с легким стоном осела прямо на руки Скальцова. Мы, побросав папиросы, подхватили сомлевшую даму и со всеми предосторожностями перенесли ее назад в залу, уложив на мягкий диван. Даша, на удивление, сохранившая самообладание, бросилась за нашатырем, и через минуту княгиня уже, затрепетав короткими ресницами, открыла глаза.