Чтение онлайн

— И делать это через моего врага? — понизил он голос до опасного рокота. В камине сильнее вспыхнул огонь, выбрался наружу длинными языками, облизывая кирпичи, и я машинально схватила Баса за руку. Пламя отступило.

— Потому что ты сам мне никогда ничего не расскажешь?

— Потому что я обязан тебя оберегать! Поверь, ты не обрадуешься, если узнаешь, кто твой отец!

— Бывший Император, что ли… — задумчиво промолвил Мартин. И в мгновение ока получил в плечо иглу со снотворным. Другого подтверждения правды не нужно. Достаточно глухого стука, с которым Бас опустил пистолет на стол. Потому что прозвучал он в гробовой тишине.

Ясно вспомнились слова Афины: “Бас, кстати, вполне еще адекватный, если сравнивать с другими. Предыдущий Император, говорят, был редкостным садистом и гадом”. Мама заверяла: “Я вышла замуж за твоего папу, чтобы избавиться от этого сумасшедшего…”

— Это правда? — спросила, надеясь неизвестно на что. Бас раздраженно вздохнул.

— Сегодняшний день, это какой-то ад. Я не успел посмотреть будущее всего дня.

Мартин подорвал дом бывшего Императора. Убил моего отца? Нет, убил человека, который бросил мою мать и решил, что может управлять моей жизнью, не имея на это никакого права.

Оберегать? Хорошая отмазка. Еще одни любитель причинять заботу.

Я не заметила, когда отступила к постели и села, не в силах устоять на ногах под свалившимся на меня грузом.

— Диана? — Бас присел передо мной и положил руки на мои колени. — Ты понимаешь, что даже из-за анонимного запроса в Апексориуме догадались, где ты… Они увидели, что обнаружилась дочь бывшего Императора. В моих вещах еще раньше находили твою старую фотографию. Сложили два и два и решили, что Лагерь Мартина прячет тебя. И, возможно, меня. А как только Якоб оказался разоблачен, Апексориум перестал скрывать намерения и разослал во все Лагеря предостережение: если увидят кого-то из моей команды, должны сразу сообщить об этом под угрозой открытия войны. Понимаешь, что ты натворила?

— Если бы ты мне раньше рассказал, ничего бы не натворила. Хватит на меня спихивать все. Не знаю, почему ты решил, что меня испугает отец-император. Когда он меня маме заделал, был обычным трусом. И я рада, что он свалил. Больше меня возмущает то, что мне все лгали. Лгали те, кому я доверяла… Это меня пугает… О чем еще ты мне лгал, скажи сейчас?!

— Больше ни о чем.

Я кинула взгляд на Командира, уснувшего на стуле.

— Тогда раз ты стал таким честным, расскажи, что ты планировал делать со мной в том клубе?

Нет никакой гарантии, что Мартин открыл правду вчера вечером. Но ошеломляющие слова будут сидеть в голове и зудеть, не желая спрятаться на задний план и дать подумать о других важных вещах. Не факт, что Бас сейчас признается. Но не спросить не могу.

— Это ведь все равно не произошло… — усмехнулся он, двигаясь руками от моих коленей вверх к бедрам, высекая искры на нервных окончаниях.

— Но скажи! Пожалуйста… — произнесла и затаила дыхание в ожидании.

— Я не помню, Диана. Сначала смотрю будущее, потом меняю, если нужно. Потом стираю себе память.

— Но что ты собирался делать? У тебя ведь был план?

— Откуда такой интерес… — Нахмурившись в задумчивости, Бас обернулся к спящему Мартину. — Он тебе что-то рассказал?

Одно дело прокручивать слова постоянно в голове, другое — озвучить. Нет, язык у меня не поворачивался. А щеки горели наверняка так ярко, что даже в полумраке заметно рдели. И руки Баса добрались до бедер, большие пальцы прочертили через тонкие пижамные штаны линию трусиков, и внизу живота сладко заныло от желания, чтобы эти пальцы забрались под белье и свели с ума. Я накрыла его руки своими, останавливая. Слишком прикосновения откровенные, когда в комнате есть кто-то еще.

Взгляд зацепился за мой безымянный палец — там уже снова сверкало кольцо. Бас, видимо, когда переодевал меня, нашел его на цепочке под свитером.

— Прости, я снимала кольцо, чтобы втереться тому гаду в доверие.

— Не отлынивай. — Он приподнялся, уперся руками по бокам от моих бедер и навис надо мной. Пришлось откинуться назад на локти, чтобы сохранить хоть немного расстояние между нами.

— Ничего такого он не сказал! — нервно передернула я плечами и как бы невзначай выглянула из-за Баса. — Надолго он уснул?

— Ты почти три часа проспала. — Бас продолжал надвигаться на меня. — Нам хватит перебиться.

Он откинул пряди моих волос назад и припал к шее губами — трепетное наслаждение растекалось по венам от влажных поцелуев. Здравый рассудок вот-вот капитулирует.

— Бас! — хлопнула его по спине. — Вдруг Мартин сейчас проснется!

— Не должен, — заверил он, мазнув губами по уху, и забрался руками под пижаму. От лифчика заранее избавил меня, когда переодевал, и теперь беспрепятственно накрыл ладонями груди.

— Мне неловко… — прошептала на выдохе и прикусила губу до боли, сдерживая стон. Бас потер между пальцами чувствительные соски. Краем глаза из-за спины Баса я видела Мартина — на стуле, с опущенной головой, отросшие черные волосы скрывали закрытые глаза. Наверно, закрытые. А если он только притворялся и сейчас наблюдал за нами? Казалось, в темноте дернулся его уголок губ.

Бас приподнял меня и уложил полностью на кровать, лицом к стене, прижался сзади и накрыл нас одеялом.

— Так лучше? — шептал он, опуская резинку моих пижамных штанов. Чужое присутствие вибрировало в воздухе, щекотало кожу мрачным перышком. Но беспокойство по этому поводу таяло — невозможно о чем-то лишнем волноваться, когда влажные губы целуют плечи, шею, ухо; щетина мягко царапает нежную кожу, когда сзади прижимается горячее сильное тело, а в ягодицы упирается мощная эрекция. Уже в обнаженные ягодицы.

Неужели я могла просто отключить голову в том клубе, поддаться всеобщему безумию и заняться сексом с Басом, не скрываясь? А выставить ягодицы и разрешить себя по ним стегать?

Нет, эти мысли не оставят в покое. Они сжирали меня изнутри, пили мою кровь, и… почему-то подстегивали возбуждение. Я была такая мокрая, что смазка текла прямо на чужие простыни.

У меня ведь хорошая регенерация. И от удара плетью, наверно, пощиплет минуту и следа не останется.

Черт, опять!

Бас как раз скользнул пальцами по влажным складочкам, и прикосновение ощутилось так остро, что я выгнулась и простонала в голос. Я просто дико соскучилась по нашей близости, ласке, поэтому текла, а не из-за эфемерного шанса быть отшлепанной.

Хотя он любил это — обжечь ягодицы парой хлестких шлепков. Я от этого сильнее пьянела, кровь тотчас приливала вниз, ведь это было заманчивым аперитивом перед тем, как твердый член вторгнется в меня и его бедра будут биться о мои ягодицы быстро, мощно.

Это было сладкой мукой. Бас и сейчас с нажимом провел по бедру, крепко впился пальцами в ягодицу до легкой боли и стеганул хлестким шлепком ладони.

Меня чуть не подкинуло от внезапной судороги, которая пронеслась по телу. Еще не оргазм, а какая-то из неизведанных прежде граней удовольствия. Я отвела руку назад и впилась в бедро Баса. Царапать его литые мускулы — отдельная грань. Ощущать мощную силу подушечками пальцев и будоражить ее царапинами.