Чтение онлайн

— Продался за еду, — буркает Злюка и уходит подальше на печь, скрывается с глаз.

Сквозь стену влетает ворон. Приземлившись на край печи, вперивает в меня блестящий выпуклый глаз. И без слов понятно, что меня хотят видеть.

— Надо же, наши старушки расшевелились, — Мира поднимается с лавки.

— Не ты, — гаркает ворон.

Удивлённо приподняв брови, Мира садится обратно.

А мне становится совсем не по себе.

Прошлый разговор с Арной и Верной проносится в голове — то, что я из него запомнила. Вот уж у них точно не стоит спрашивать, так ли страшна была война со светлыми властелинами. И старейшие ведьмы оказались правы: круг всё показал, всё вытащил наружу, не пропустил недостойного.

Жор шлёпается на пол и встряхивает распушённой шкурой. Я неохотно направляюсь к двери. Ворон слетает мне на плечо, зацепляется колючими когтями. Склонив голову набок, разглядывает внимательно, аж мороз по коже.

— Удачи, Марьяна, — глухо желает вслед Мира.

— Спасибо…

На улице пасмурно. Зябко охватываю плечи, хотя прохладно не из-за погоды — почему-то кажется, что Арна и Верна станут расспрашивать о круге ведьм, а я не хочу это вспоминать.

Но вот и домик Верны.

Я вхожу в запах трав и отваров. Горят под потолком болотные огоньки. Печь потрескивает, в избушке слишком жарко, но обе ведьмы одеты тепло, сидят у печи, грея старые спины. Я смотрю на их острые колени, страшась заглянуть в лица с белыми клеймами на лбах и увидеть осуждение за то, что плохо выбрала мужчину, что не приходила к ним долгие пять дней.

Нахохленный Жор жмётся к моим ногам. Ворон так и сидит, сверкая чёрным глазом.

— Марьяна, — неожиданно мягко произносит Арна. — Очень жаль, что так получилось с Рейналом. Но не всё потеряно.

Зацепляюсь рукой за запястье, и пальцы натыкаются на белый брачный браслет.

— Круг отверг недостойного, — поддерживает Верна, её узловатые руки приходят в движение на тёмном подоле, скользят, выписывая круги. — Но ты молода и красива, ты ещё можешь встретить того, с кем духи свяжут твою судьбу.

— Я уже замужем за светлым властелином, — устало напоминаю я, обходя кончиками пальцев белый браслет. — Кто же на меня посмотрит, кто ещё посмеет узнать меня, приблизиться настолько, чтобы полюбить и согласиться на вечную связь?

Арна вздыхает:

— Светлый властелин, конечно, непобедим в белом городе — там сосредоточена его сила, там его даже стены защищают. И в его башне, наверное, тоже, хотя проверить это трудно: лес вокруг не пропускает чужаков.

— Но в других местах, — тихо произносит Верна, — особенно местах старой силы, властелины уязвимы. Светлый властелин Окты уязвим. А значит, от этих пустых брачных обязательств ты можешь освободиться.

Натянув поводья, останавливаю белого коня на тракте. Едва успеваю придержать Жора, чтобы не свалился. Сердце колотится, как сумасшедшее, мысли в полном сумбуре. Мне… страшно.

В Окту тянутся лениво поскрипывающие обозы с продовольствием. Возницы посматривают на меня с любопытством, ближний чуть тянет поводья вола, чтобы объехать меня.

Направляю коня на обочину.

Возвращаться в дом Октавиана после побега от Арны и Верны не хочется. Разрывают противоречивые чувства: с одной стороны, я хотя бы в благодарность за поддержку должна рассказать Октавиану об их просьбе, с другой… я ведьма, как и они, и все эти годы они были — и сейчас остаются! — моей семьёй.

«Попроси светлого властелина войти с тобой в круг, — отчётливо, будто на ухо шепчет, звучит в памяти голос Арны. — Приведи его в лес ведьм, туда, где он особенно слаб. Смерть одного вынудит остальных покинуть безопасные места, и тогда…»

Дослушивать не стала — сбежала. Чтобы не спорить, не принимать решения, не услышать прямой просьбы убить…

Убить я бы не смогла, они должны это понимать. Неужели хотят сами на него напасть? Эти старушки, которые с печей-то еле слезают. Как им в голову такое пришло? А если бы они попробовали, кара за покушение на властелина — смерть.

Меня охватывает дрожь.

— Совсем бабки от старости сбрендили, — Жор прижимает ушки. — Им бы травок каких попить от маразма.

Нервно усмехаюсь. Только глаза у них были ясными, и уверенность такая сквозила в словах, будто они правда способны навредить Октавиану. Может, у них с войны остались какие-нибудь магические амулеты или жезлы, которые светлые властелины почему-то не нашли? Не может же быть, что они считают свои силы равными его силам, даже в ведьмином лесу.

Да что там — я же была в том лесу, в самом круге и не ощутила прилива сил, не… Опускаю взгляд на белый браслет на запястье: что, если это пропитанное светлой магией украшение оттолкнуло силу леса? Что, если лес и впрямь сделает Арну и Верну очень сильными… но почему этим усилением не воспользовались на войне? Или пользовались? Или светлые властелины благоразумно не входили в места нашей силы, поэтому и оставили их нетронутыми — просто не стали рисковать?

На это могли бы ответить мои ведьмы — если бы мне хватило смелости остаться.

Катятся мимо обозы, запряжённые спокойными рогатыми буйволами, возницы уже предвкушают отдых в белом городе…

А меня трясёт от жуткого внутреннего холода.

От внезапной мысли: если бы круг ведьм связал нас с Рейналом, он попросил бы меня выманить Октавиана? Просто потому, что не хочет делить с ним… Не на расправу ли с Октавианом Рейнал рассчитывал, делая мне столь дерзкое предложение?.. В день свадьбы Арна и Верна стояли рядом с ним. Что, если это они его надоумили? И уж ему-то, связанному со мной духами супругу, я бы отказать не смогла.

Кровь отливает от лица, сковывает льдом сердце.

— Вы в порядке? — спрашивает проезжающий мимо старичок. — Помощь нужна? Вы так побледнели…

Мотнув головой, припускаю коня вдоль тракта. Обычно докучливый Жор молчит. Тоже в ужасе от просьбы наших ведьм.

В небе чёрным росчерком промелькивают вороновы крылья. Оглядываюсь: несколько чёрных птиц кружат надо мной. Следят? Или случайное совпадение?

— Что делать будем? — тихо спрашивает Жор.

Не знаю, но если продолжу метаться вдоль тракта, метаться в душе, Октавиан заподозрит неладное, а врать совсем не хочется.

Если расскажу Октавиану, он должен будет наказать Арну и Верну за сговор с целью покушения. Возможно, не только их, но и Миру с Эльзой — кто знает, не говорили ли старейшие ведьмы с ними, и как всё повернётся.

И в этом случае я стану предательницей, никогда не смогу вернуться, не смогу общаться ни с кем из них. Они вычеркнут меня из жизни. Навсегда.

А Октавиан не покидает безопасных мест, он всегда в Окте или дома. Правда, выезжал ради меня. Но в лес ведьм он не ходит. Ему ничто не угрожает.

Возможно, Верна и Арна правда от старости немного тронулись умом? А я их подставлю, хотя они безвредны для Октавиана…

— Промолчим, — с тяжёлым сердцем отвечаю я. — Всё равно они ничего не могут ему сделать, их слова — просто слова. Глупость.

— Промолчишь — нарушишь закон. Кажется, за это тюрьма грозит.

— Никто ничего не узнает.

Тяну коня за поводья, разворачивая его к одной из появившихся недавно просек в лесу возле башни. Деревья шуршат, будто пытаются что-то сказать. Впереди белеет стена вокруг дома Октавиана, в ней уже раскрываются для меня ворота.