Чтение онлайн

— Хорошо тебе, — усаживаюсь напротив него, — захотел узнать о круге ведьм — книгу открыл и прочитал, захотел выяснить о наших магах — тоже какую-нибудь книгу открыл и прочитал.

Октавиан поднимает на меня спокойный взгляд удивительных чёрно-голубых глаз:

— Что-то не так?

— Если захочу узнать о светлых властелинах, почитать мне негде. — Берусь за ложку. — Нечестно как-то.

— Если хочешь знать о проконсулах, спроси у меня, я отвечу.

От неожиданности промахиваюсь ложкой мимо горшочка.

— Что, прямо ответишь?

— Да.

— На любой вопрос?

Взгляд Октавиана слегка рассеивается, выражение лица едва уловимо меняется, словно он задумывается. Я жду со странным замиранием сердца: мне не особо нужны тайны светлых властелинов, но… их ведь никто не знает. А я могу выяснить.

Мне, наверное, лучше не знать, но… это так интересно!

— Есть законодательные ограничения на разглашение некоторой информации, но она настолько техническая, что ты вряд ли этим заинтересуешься. Спрашивай. Я отвечу.

Он чуть склоняет голову набок, словно ему любопытно, что я спрошу. А я теряюсь: слишком много непонятного, с чего начать? Наверное, с чего-то нейтрального, такого, чтобы не навлечь на меня гнев остальных властелинов или любопытство ведьм.

— Ну… Твои родители тоже были све… проконсулами? — правда ведь интересно, в кого он такой.

— У нас дома детей воспитывает общество, поэтому не имеет значения, кто родители, мы их не знаем. — Выражение лица Октавиана не меняется, словно его такая ситуация ничуть не трогает.

У меня же мороз по коже, я зябко передёргиваю плечами и опускаю взгляд на кусочек подплавленного масла в горшочке с кашей.

— Это ужасно.

— У нас так принято.

— Но как можно отдать своего ребёнка? — снова передёргиваюсь. — Неужели вам всё равно? А у тебя дети есть? — только брякнув это, осознаю, насколько это личный вопрос. К лицу приливает кровь. — Прости, что спросила.

— Проконсулы получают право на продолжение рода после полного завершения трансформационного цикла их провинции. Агерум не прошёл путь изменений даже на треть.

— Что это за цикл и путь? — хмурюсь, ощущая в этих словах смутную угрозу. — Куда вы ведёте Агерум?

Зрачки Октавиана расширяются, почти изгоняя яркие радужки, он опускает взгляд на книгу в своих руках и роняет:

— К сходству с моей родиной.

У меня нервно дёргается уголок губ. Втыкаю ложку в кашу и уточняю:

— Той родиной, в которой детей отрывают от родителей?

— Нас не отрывают, нас отдают добровольно, прекрасно понимая, что мы получим возможность полностью реализовать свой потенциал. Само наше рождение спланировано так, чтобы мы получались… эффективными. Никаких больных детей, никакого голода, мы с детства знаем, какую ячейку займём в обществе, готовимся к этому. У нас очень осмысленная, здоровая и благополучная жизнь, — рассказывает он чудовищно спокойно. — Агерум уже знает эту модель: скорняки, портные, пекари, мясники, плотники — все гильдейские с детства изучают ремесло. Ведьмы воспитываются ведьмами. Маги магами. Тебя же это не смущает.

Хмурюсь, но тут он прав. И всё равно мне тревожно, неприятно, как-то паршиво на душе:

— Но отнимать детей…

— Нас не отнимают. Просто… — Вздохнув, Октавиан закрывает фолиант о ведьмах и откладывает на край стола, придвигает горшочек с кашей и берётся за ложку. — Мы привыкли, что все дети наши, общие. Поэтому все дети в безопасности, ведь никто не станет вредить своему ребёнку, и ни один ребёнок не может лишиться родителей, потому что их больше, чем двое или трое. Разве это плохо?

На словах вроде нет, но… что-то тут не то, не так, хотя я пока не знаю, что возразить.

— Это как-то… не по-человечески. Словно у зверей в стаях.

Октавиан резко поднимает голову, радужки опять почти исчезают за расширившимися зрачками. Я невольно откидываюсь на спинку стула, чтобы оказаться хоть чуть дальше.

— Прости, не хотела обидеть.

— Ты не обидела… просто неожиданный взгляд на вещи.

Мне такое сравнение кажется очевидным, но я не спорю, утыкаюсь в свой горшочек каши, и разговор стихает сам собой. Только кажется, что Октавиан почти неотрывно на меня смотрит.

«Сравнить идеальное построение общества со звериными стаями», — эта мысль не даёт Октавиану покоя, он в очередной раз отвлекается от проверки налоговых документов.

Облокотившись на стол, потирает лоб. Краем глаза зацепляет изображение в белой сфере: мэр собирается на обед.

Постоянное поддержание следящего заклинания начинает утомлять Октавиана, но он слишком упрям, чтобы отступить без веской причины.

Усилием воли вытряхнув из головы надоедливую мысль, он снова углубляется в бумаги: у него обед позже, чем у мэра, чтобы кто-нибудь из управляющих городом всегда был на месте. Правда, за всё время никто не воспользовался этой возможностью обратиться к Октавиану напрямую.

Он считает. Сбивается. Устало вздыхает и, снова облокотившись на стол, закрывает глаза руками. Сидит так минуту, две… пять… десять.

Октавиан просто не знает, что ему сейчас делать. Его учили выживать в незнакомом мире, учили завоёвывать мир и управлять его частью. Но завоёвывать любовь его не учили. Её просто отрицали в той форме, в которой он испытывает её сейчас.

Вздохнув, Октавиан отнимает руки от лица и устало смотрит на опостылевшего мэра.

Тот бледен и пытается заткнуть ладонью рот Палши. У той съехала набок ведьминская шляпа, волосы растрёпаны, глаза вытаращены от ужаса.

Лёгким движением руки Октавиан присоединяет звук.

— Тихо-тихо-тихо, — шипит мэр и вталкивает её в отдельную кабинку ресторана. Воровато оглянувшись, подхватив с пола упавшую ведьминскую шляпу, заходит внутрь и швыряет шляпу Палше. — Ты с ума сошла?

— Да! — Палша вытирает слёзы. Шляпа соскальзывает с её колен на пол. — С ума сошла, когда тебя послушала. Что, если Марьяна расскажет светлому властелину, что, если он всё узнает?

— Он знает, — шипит мэр. — И ничего не делает. Он просто забрал её дело, считай — закрыл. Ему нет дела до обвинения. Прекрати истерику. И прекрати искать встречи, иначе нас могут заметить вместе, возникнут вопросы, и всё выяснится.

«О да, — думает Октавиан. — У меня сейчас возникло очень много вопросов».

— Но ты же отказывался со мной встретиться, объяснить!

— Да заткнись ты! — Мэр снова выглядывает в коридор, закрывает дверь и, наступив на чёрную ведьминскую шляпу, приближает лицо к лицу Палши. — Слушай меня, ведьма, ты нарушила закон, поэтому тебе надо сидеть тише воды…

— Но это ты меня попросил! — Её лицо вспыхивает. — Даже потребовал. Ты меня нанял, чтобы я оставила на Рейнале след чёрной маг…