Чтение онлайн

Он вытянул из нагромождения плакатов натянутое на раму полотно в красно-коричневых тонах с числом 23.

– На переднем плане будет матрос, - он показал эскиз человека в буденовке с перекошенным ртом.

– Вурдалак из сказки, - не сдержалась она.

– Чего хотите, не Шекспировский герой.

– Кстати, о Шекспире, слухи ходят, что вдова причастна к смерти нашего Гамлета.

– Да?
– он всмотрелся в ее лицо.
– Что ж, посплетничаем, полезно для душевного здоровья.

Он поправил в чистой до хрустального блеска банке ветку игольчатой сосны с лакированной шишкой, достал чашки с вишенками и стал готовить кофе на плитке.

Софья не сомневалась, ветку сосны добыл сегодня утром в лесопарке - немалый крюк - к ее приходу. Обычно в банке стояли гвоздики. Их по утрам завозили в цветочный магазин недалеко от его дома. Цветы при ней убирались, потому что она впадала в тоску "от красоты, умирающей на глазах". И ее не радовали ветки с весенними почками и клейкими листочками, - им лучше быть в природе. Только игольчатая сосна, желательно с шишкой, именно сосна, но не ель, с похоронным запахом.

– Дуся мне напоминает птицу, - начал он, не отвлекаясь от приготовления кофе, - Нет, не феникс, огненную курицу, машет крыльями, кудахчет и все выжигает вокруг. Еще немного, и от Василия осталась бы горсть пепла. Так что он был обречен и без несчастного случая.

– А как же любовь? Ведь его никто не заставлял жениться на Дусе, - возмутилась Софья.

Он пожал плечами. Ему трудно было вести разговор с шестнадцатилетней школьницей, наверняка, девственницей.

– Про любовь мы с ним ничего не говорили. Хотя я его понимаю, в Дусе что-то есть: дура, но без женских глупостей.

– По-вашему дура лучше женских глупостей. Как это понимать?

– Бог создал нас разными, чтобы было интереснее жить. Ее создал такой, естественной, но не до глупости, она всегда знает, чего хочет. Бог щедро одарил ее животной силой. Такая сила притягивает. Увы, быть рядом с ней как в ад при жизни попасть.

– Огонь желто - красного цвета, как юбка чернокудрой цыганки в зажигательном танце, а Дуся бледная в блеклых одеждах, не следит за модой.

– Я как-то попал на концерт цыган, знаменитый театр Ромэн, у мужчин рубашки алые, у женщин юбки оранжевые и красные, артисты вышли на сцену, а, казалось, все пространство, включая зал, заполнили собой. И декораций никаких не надо. Да их и не было.

– У Дуси длинный нос загибается как клюв, и круглые глаза, она курица, глупая курица, - упрямо повторяла Софья.

– Да, ладно вам, вполне ничего, глаза светлые, блондинка, что еще надо.

– Грудь необъятная.

– И огненный темперамент.

– У куриц нет темперамента, суета и мельтешение. Вот она клюет что-то, вот машет крыльями, вроде хочет взлететь, ан, нет, всего лишь проветривает подмышки. И кудахчет без остановки.

Яков перекатывался с пятки на носок и усмехался.

На прощание он сказал:

– Относитесь снисходительнее к ней, такая ее природа. Но буду рад за вас, если на вашем пути такие Дуси не встретятся, они способны фактом своего существования так испортить чужую жизнь, что убийца покажется милосерднее.

Подробности о смерти Василия Гольберга она узнала от Николая, когда он стал ее мужем.

Официально считалось, что смерть наступила в результате несчастного случая в состоянии алкогольного опьянения. Он пил после спектакля вместе с актерами, Дуся всегда была рядом. Она тоже любила выпить, но не в тот вечер: неважно себя чувствовала, болел живот.

Пьяного Василия вместе с Дусей, как обычно, бесплатно привез домой сосед - таксист. Об этом знала вся улица, потому что жена таксиста не раз грозила выбить стекла, если Дуся не отстанет от мужа. Таксист, худой и маленького роста, пользовал не одну Дусю, даже как-то Софью прижал в темном подъезде.

У Василия деньги на такси редко водились, Дуся не работала, якобы воспитывала сына, часто сидели на одной картошке. Занимали у всех подряд: у соседей, у актеров, у гардеробщиц, и не всегда отдавали, поэтому кредиторов было все меньше и меньше. При пустом кошельке неудивительно, что сосед-таксист был лучшим другом. Он не помогал вести пьяного Василия до квартиры, еще чего, жена бы увидела. Высадил их на углу, и Дуся самостоятельно потащила своего невменяемого мужа до подъезда, а там четыре ступени и они дома, квартира на первом этаже. Болел живот, но ведь справилась с пьяным мужем, - противоречие, которое насторожило следователя.

Дома она сразу легла спать. С ее слов встала не ранним утром и очень удивилась, что Василия нет рядом, его костюма тоже не было, решила, что сбежал к Якову продолжить пьянку. Она встала и, выйдя из комнаты, увидела в коридоре лужу. Вода в комнату не попала из-за высокого порога.

"Как я увидела лужу, тут все и поняла", - после этих слов Дуся начинала плакать.

Следователь спрашивал, кто открыл дверь ванной, она или сын. "Какая разница, кто первый увидел, я не понимаю", - злился Николай, он тоже не помнил, все заслонила картина спины в мокром пиджаке и головы под водой.

Дуся с воем выскочила на лестничную площадку и закричала:

– Вася утоп! О горе мне, горе, утоп!

Нет, не утонул, а был удушен собственным галстуком. Версию самоубийства отбросили сразу, ведь он был так пьян, что ничего не соображал. На нем был галстук, сверху пиджак, в рукав просунута только одна рука, белая сорочка плавала в луже на полу. Видимо, он включил воду, залез в ванну, снял пиджак, потом рубашку, зачем-то стал надевать пиджак, поскользнулся, конец галстука петлей зацепился за крюк для полотенца, и петля под тяжестью его тела затянулась на шее.

Григорий не верил, что он повесился на собственном галстуке, это невозможно, кто-то ему помог.

Из воспоминаний Мары

О Якове

"Из Якова художника не получилось: к сожалению, приходится признавать этот факт. Слишком сурова с ним обошлась судьба. Он много халтурил, расписывал фойе и залы общепита, огромные деньги платили владельцы ресторанов, выросших как грибы после дождя в начале перестройки. Его росписи нравились заказчикам. Но все это имело приблизительное отношение к искусству. Это была халтура, самая настоящая. Увы, не Пиросмани. Нужны деньги, и он их зарабатывал, ничего стыдного, потому что на его шее сидели жена и дочь, ни та, ни другая не работали. Домохозяйка Рая "хранила семейный очаг и воспитывала дочь". Аграфена окончила строительный техникум, но сидела дома "по состоянию здоровья". Ей замуж выходить, а она у телевизора сидит.

Раиска жаловалась: "Этот изверг требует, чтобы дочь работала. Единственная, а он заставляет ее идти на стройку. Она что, сирота?" "А куда еще? В строительном техникуме на актрис не учат", - отвечала я. "Спелись", - возмущалась Раиска и удалялась, не попрощавшись.

После получения квартиры я ушла снова в мастерскую, хотелось подзаработать перед пенсией, Яша занял мое место на заводе, где уже отработал электросварщиком и тоже получил двухкомнатную, недалеко от меня. Что бы я без него делала, не представляю: из-за артрита почти не выходила из дома. Жаль его, пока был молод, какое могло быть творчество, если весь день писал запрещающие знаки и инструкции, оформлял праздничные мероприятия, вечерами за гроши в народном театре.