Чтение онлайн

Нельзя так, нельзя погружаться в прошлое так надолго, надо жить настоящим, сколько той жизни осталось.

Дома нужен спокойный Яков. Лучше любой психотерапии - возвращаться с работы, и ее встречает любимый муж, помогает снять пальто, обнимает за плечи и нежно прижимает к своей груди. Что бы ни случалось, уровень непредсказуемости в школе велик, она сразу успокаивалась. Ее ждал обед или ужин, если задерживалась в школе. И накормит, и приголубит, как в сказке. Потом в тишине и покое готовилась к урокам. Изредка он отвлекал ее, делясь впечатлениями от прочитанной книги. Но теперь, придя из школы, она видела сутулую спину мужа, склонившегося с лупой над старой фотографией.

Позвонила Марго, когда он ушел в магазин.

– А, Софушка, - протянула та, - Я тебя недавно вспоминала. Информацию интересную получила, - она сделала паузу, готовя сюрприз. Не Григорий, иначе бы сказала: мы тебя вспоминали.
– Я узнала, - протянула она, затягивая паузу, - узнала, как тебе сказать, но ты, может, знаешь, и я тебя не удивлю, есть версия, что Яков убил Василия Гольберга. Что молчишь?

– Продолжай, - сиплым голосом потребовала Софья.

– Знала, да?

– Нет, впервые слышу, эта глупость тянет на статью о клевете.

– Я не придумала, порылась в архиве, еще кое-где, нашла фамилию следователя, ведь было расследование. Следователь еще жив и не в маразме. Он даже помнит, что было три версии смерти актера: по неосторожности, самоубийство и убийство. Некто Баранникова, актриса народного театра, дала показания, что видела, как вечером, после спектакля, когда накрыли стол тут же на сцене, учти, той ночью умер Гольберг, твой Яков не отходил от Дарьи Михайловны, буквально увивался вокруг нее.

– Я не знаю Баранникову, но, похоже, истеричка, была влюблена в Якова.

Марго будто не услышала, бесстрастно продолжила:

– Сама Дарья Михайловна не отрицала, что Сохнету Якову она нравилась. Многие подтвердили, что он в тот роковой вечер оставался с ними в театре, пил вместе со всеми, не отходил от Дуси и даже обнимал ее за плечи.

– Ты эту Дусю когда-нибудь видела?

– Конечно, видела, знакома, и знаю, что мужчины влюбляются в жен своих друзей. Только не напоминай, что у него тогда была своя Раиса.

– Дуся - ровесница ей.

– Ага, теперь понятно, что он женился на тебе, а не на ней.

– Ты это к чему?

– Да так, мужчины в возрасте выбирают молодых жен.

– Если ты знакомилась с делом, то ответь, как мог Яков убить Василия?

– А ты знакомилась? Нет?
– Софья промолчала, - Они действовали вдвоем. Дусе нравилось ухаживание Якова, она не скрывала это. Кокетничала напропалую.

– Кокетничать и убить, извини, но какое нужно иметь извращенное воображение, чтобы связать одно с другим.

– Он ведь ушел, вернее, его ушли из театра, ведь из этой богадельни добровольно не уходят.

– Потом договорим, - Софья услышала, как Яков вошел в прихожую, и отключилась.

– Доконали, - констатировал он, взглянув на нее.

– Скажи, Яков, неотомщенное зло опасно для рода? Для детей, например.

Он провел ладонью по лысине:

– Вопрос, как я понимаю, должно ли добро бороться со злом и победить, как в сказках и легендах. В христианской традиции злу противостоит любовь. О каком зле мы говорим? По отношению к кому? К тебе или к кому-то другому?

– Я о скелетах в шкафу, пусть покоятся с миром, или их лучше вытащить? Ведь все тайное становится явным.

– Что ты напридумала, пока меня не было? Тебя нельзя оставлять одну. Соня, ты хороший человек, но не умеешь защищаться, поэтому притягиваешь злых людей. Если загнать всех злыдней в одно место, на какой-нибудь остров, они поубивают друг друга, зло со злом не уживается.

– Извини, голова заболела, потом поговорим.

Уйти бы куда-нибудь, в монастырь, в пустыню, на необитаемый остров, как мечтала в детстве. Верующие считают, что их иногда бесы одолевают. Но есть способы защиты. А как быть неверующей?

– Наверное, Маргарита звонила. Она любит тебе испортить настроение. Этим живет. А ты не попадайся.

– Догадливый. Да, звонила, сказала, что тебя подозревали в убийстве Василия Гольберга. Ты знал об этом?

– Да, - коротко ответил он и резко сник: опустились плечи, сгорбилась спина, согнулись колени. Постоял, повернулся и шаркающей походкой вышел из комнаты. Было слышно, как он долго одевался, роняя ботинки.

Куда же он? Но не спросила. Зачем-то вспомнила, что когда приходила е нему в мастерскую, все ждала, что вот-вот войдет кто-то из актрис: Офелия или Гертруда. Нет, ни разу при ней никто не заходили. Они тоже его подозревали? Почему он скрыл от нее? Потому что тогда она была еще школьницей? Но это не оправдание, он никогда не делал скидку на ее возраст.

Он вернулся, когда она уже легла, уронил ключ в прихожей, чертыхнулся, поняла, выпил, сидел в баре, недалеко от дома. Проснулась ночью, его рядом не было, спал на диване, бывало, иногда. Бессонница одолела, читал до утра, - оправдывался он.

* * *

Даже не заметила, когда исчезли со стола фотографии и папки и когда он убрал коробку с архивом. Пропала Катя Маркина из ее, девятого класса. На урок литературы пришли полицейские: худой темный мужчина и молодая женщина, похожая на учительницу, попросили рассказать все, что знают о Кате, с кем она дружила, к кому ходила в гости. После их ухода прибежала завуч, потом Софью вызвали к директору, разговоры ни о чем, - уроки были сорваны.

Софья надеялась, ничего страшного не произошло, просто девочка сбежала из дома к кому-то из родственников.

Катя жила вдвоем с матерью. Отец ушел, когда девочка перешла в седьмой класс. Маркина старшая жаловалась Софье, мужу не понравилось, что она обрела веру и ушла с работы. Бывший муж помогал, конечно, она немного подрабатывала в церковной лавке, с дочкой не нищенствовали. Родительские собрания не пропускала, приходила в длинной юбке с кофтой балахоном, и платок, повязанный по-крестьянски. На собраниях всех сторонилась. Софью смущало, что общительная Катя тоже стала всех сторониться. Какая-то тяжесть, постоянное внутреннее напряжение, первый урок, а у нее измученный вид как после восьмого часа занятий. Много двоек. Софья вызвала мать, не зная, как ей объяснить, что девочка на грани нервного срыва, но не успела, Маркина сама начала:

– Дочь винит меня, что ушел отец, хочет к нему, скандалит с утра, ей все не нравится, - так отпустите, - хотела сказать Софья, но промолчала, - Ей надо покреститься, душу очистить, а она мне хамит. Он ведь бросил не меня, он ее бросил, от меня сбежал, испугался моей духовности. Но не признался в этом. На прощание сказал: "О вере надо было предупреждать заранее, я бы на тебе не женился".

– Как-то ведь объяснил, почему ему не нравится ваша вера.

– Объяснил, ему не нравится, что с батюшкой я откровеннее, чем с ним, мужем. Что все тайны раскрою. Было бы что раскрывать, - усмехнулась она.