Замыкание
Шрифт:
Она устала и уже хотела сворачивать работу, вошли двое в робах, высокие, богатырского сложения, и чумазые, пахнуло жаром печи, так спешили, что даже руки не обтерли.
– Кузьма, быстро неси еще табурет. Ты что, не понял?
– приказал тот, что
постарше и плотнее.
Кузьма, ворча под нос, подчинился, вернулся с новеньким табуретом.
– Начнем, - сказал старший басовито, - записывайте: нам нужна бесплатная обувь, - он поднял ногу так, что она увидела рваную подошву, проглядывал синий носок, - Видите, прохудилась, заменить можно только за деньги. А что, я платить должен, если имею право получить так?
Голос его напоминал Шаляпинский бас, у Софьи была пластинка с записью знаменитой "Эх, ухнем".
– Да, имеем право. На складе полно кожаных ботинок. Электрики с электроцеха
носят положенную нам обувь. За деньги получили, - донеслось от двери.
Софья подняла голову и увидела, что в подсобке теснились рабочие в робах.
– Вы в какой стране живете?
– искренне удивилась она и сама же ответила, - в стране победившего социализма.
– Слышали, как же, по радио,- донесся нестройный хор.
– Про революцию знаете? Седьмого ноября ведь ходите на демонстрацию. А
то, что власть в нашей стране принадлежит рабочему классу, вам известно?
– Да не может быть! Вот это да, вот это новость!
– все тот же, нарочито восторженный хор.
– Пусть докажет, - потребовал кто-то.
– Зачем доказывать. Об этом написано у Ленина в работе "Государство и
революция". Между прочим, написал в 1917 году.
Недавно она сдавала зачет по философии, и эту работу пришлось конспектировать.
– Пусть принесет и покажет, - зашумели у двери.
– Завтра принесу. Обещаю.
Вечером после того, как уложила спать Машу, потянулась к полке с книгами, над диваном. На диване лежал Николай и смотрел телевизор. Тянуться через него было неудобно, и она попросила достать Ленина.
– Зачем тебе? Ты уже сдала зачет, - недовольно спросил он, не желая двигаться.
– Сталеварам показать. Они не знают, какое время на дворе.
– А, - сонно протянул он и достал книжку. Автоматически проверил, нет ли в
ней заначки.
На следующий день ее уже ждали. Собрались в той же подсобке, и в робах, и в цивильной одежде, с ночной смены.
Кузьма запротестовал, срочная работа, но его выставили из помещения.
Басовитый сталевар скомандовал всем желающим протиснуться, пусть тесно, но дверь надо закрыть от посторонних ушей. В плотном окружении она стала пересказывать своими словами. Книгу держала на коленях, но в нее не заглядывала. Ничего сложного, легко запомнилось, что чиновников после революции нанимают на работу рабочие.
– Где эту книгу можно приобрести?
– спросил кто-то.
– Берите, я уже сдала зачет, - и она вложила ее в протянутую руку.
– Вам разрешено такое читать?
– спросил кто-то.
– Что пристал, уходим!
Команде подчинились все, появился Кузьма, зло посмотрел на нее, но ничего не сказал.
* * *
Марго похвалилась, что Гриша ее отметил: лучше и быстрее всех справилась с заданием, ни одного замечания. Она не только заплатила за работу, даже больше, чем обещала, но еще подарила коробку конфет Ассорти.
В ноябре, было по-осеннему холодно, позвонила Марго и пригласила на новоселье. Отец получил однушку для расширения жилплощади. В двушке кроме родителей и Марго проживали ее младшие брат и сестра. В новую однокомнатную квартиру на седьмом этаже, улучшенной планировки, большая прихожая, просторная кухня и даже паркетный пол, - поселилась она, родители надеялись, что так быстрее выйдет замуж.
Скудно обставленная, еще не обжитая комната была холодной и неуютной, не привлекали даже на круглом столе конфеты и пирожные, а также кофейный сервиз тонкой работы.
Марго куталась в шаль, нос покраснел от насморка.
– Давай чай попьем на кухне, - попросила Софья.
Хозяйка недовольно подняла бровь, но ничего не сказала, терпеливо перенесла на кухню чашки, кофейник и вазу с конфетами. Софья заволновалась, что-то, действительно, случилось, какая-то неприятность, может, Гришка решил жениться и кинуть всех своих подружек.
На кухне висела люстра из темно-синего стекла, мертвый свет заливал пространство и лицо Марго.
– У тебя как, все нормально тогда прошло? Ну, когда ты анкетировала.
Софья удивилась, Марго обычно не интересовалась вчерашним днем, зачем? думы ее устремлены в прекрасное будущее.
– Что-то случилось?
– Нет, ничего, - она отвела взгляд.
– Все честно, не сомневайся, я ни за кого не заполняла, пришлось три раза
приходить.
– Хорошо, хорошо, успокойся, я тебе верю, - она прищурилась.
– Если надо, я еще схожу.
– Нет, не надо, мы уже все посчитали, проверили, пишем отчет.
Она чего-то недоговаривала.
Колченогий стол все пытался накрениться, вместо стульев туго набитые коробки, неудобно сидеть, раздражал синий свет, холодно, неуютно, Софья впала в тоску. Замерзли руки, она боялась уронить дорогую чашку, почему-то мерзли уши, - хотелось домой. Смурая Марго не задерживала.
На улице было темно, она не туда свернула и попала в непролазную грязь, долго выбиралась, долго ждала автобуса на продуваемой остановке. На редкость неудачный вечер: ждала праздника или хотя бы покоя, а получила дырку от бублика.
Накануне Нового года позвонил Григорий, предложил завтра встретиться в университете, для ее же блага, - сказал он, и ей стало тревожно.
Он встретил ее в пустом, плохо освещенном университетском коридоре и обнял за плечи.
– Рассказывай, что ты натворила. Почему требуют, чтобы ты явилась
завтра в известную организацию? О чем эти ребятки хотят с тобой поговорить? Да, вот еще, ответь, пожалуйста, почему нашего ректора срочно вызвали из командировки за рубежом? Он уже прилетел, очень злой.
– Не знаю.
Ее пробрала дрожь.
– Ведь это ты проводила опрос в мартеновском цехе, Маргарита призналась. Что
ты читала сталеварам?
– Работу Ленина "Государство и революция".
– Зачем?