Чтение онлайн

– Вы говорите, - изо всех сил стараясь быть вежливым, начал Тугодум, что Чацкий вас оклеветал. В доказательство вы привели его слова: "Молчалин! Кто другой так мирно все уладит! Там моську вовремя погладит. Тут в пору карточку вотрет". Но разве это неправда? Разве вы не угодничаете перед богатыми и знатными? Не юлите перед ними?

Эта маленькая обвинительная речь Тугодума Молчалина ничуть не смутила. Вежливо выслушав его, он спокойно и даже не без некоторой самоиронии изложил свои жизненные принципы.

Молчалин

Мсье Чацкий говорит, что я подлец.

Меж тем, мне просто завещал отец

Во-первых, угождать всем людям без изъятья

Хозяину, где доведется жить,

Начальнику, с кем буду я служить,

Слуге его, который чистит платья,

Швейцару, дворнику для избежанья зла,

Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Этот монолог вызвал в зале суда бурю. Раздались возмущенные голоса:

– Боже! Какой цинизм!

– Позор! Но были и другие возгласы, совсем в ином роде:

– Как остроумно!

– А говорят, что он дурак!

Все эти голоса и на сей раз заглушил флегматичный голос бравого солдата Швейка.

– Во всяком случае, сразу видно, что этот малый далеко не глуп, рассудительно заметил он.
– А то, что его считают глупцом, ровным счетом ничего не значит. Вот я, на пример, официальный идиот. Специальная медицинская комиссия признала меня идиотом и даже освободила от военной службы. А между тем я никак не глупее полковника Шредера или подпоручика Дуба.

– При чем тут вы, Швейк?
– возмутился Тугодум.
– Все знают, что никакой вы не идиот. Вы просто притворяетесь.

Молчалин, усмехнувшись, обернулся к Тугодуму.

Молчалин

А я, по-вашему? Ах, сударь, по одежке

Приходится протягивать нам ножки.

Не так уж сладко - без конца

С утра до вечера изображать глупца!

– Может, вы скажете, - кинулся на него Тугодум, что угодничать, пресмыкаться перед всеми вам тоже не нравится? Но кто же заставляет вас это делать?

– Осмелюсь доложить, - снова вмешался Швейк, - заставляют обстоятельства. Возьмите хоть меня. Поминутно приходится угождать каждому, кто выше чином. То пьяному фельдкурату шинель под голову положишь. То с боем добудешь обед из офицерской кухни для пана поручика. Однажды мне даже случилось украсть курицу: уж больно хотелось порадовать господина обер-лейтенанта свежим куриным бульоном. А в другой раз я украл для него собаку. Дело чуть было не кончилось военно-полевым судом...

– Не понимаю, что вы хотите сказать, Швейк!
– возмутился Тугодум. Неужели вы тоже защищаете Молчалина?

Швейк вытянулся и взял под козырек.

– Никак нет!
– отрапортовал он.
– Я только хочу сказать, что обстоятельства выше нас. Если бы мне, скажем, посчастливилось родиться членом императорской фамилии, все угождали бы мне, даже если бы я совсем выжил из ума, как наш обожаемый монарх Франц-Иосиф. Но Богу было угодно сделать меня простым солдатом. А солдат - человек подневольный.

Молчалин тут же воспользовался этим аргументом.

Молчалин

Родившись князем, или хоть бароном,

Я 6 тоже выступал Наполеоном,

И гордо голову свою носил,

И милостей у сильных не просил.

А так - перед любым, кто выше чином,

Приходится сгибаться мне кольцом.

Однако это вовсе не причина,

Чтобы честить меня повсюду подлецом!

– Чацкий назвал вас подлецом не только потому, что вы подхалим, - не сдавался Тугодум.
– Вспомните Софью. Вот она, главная ваша подлость!.. Товарищ комиссар!
– обратился он к Чубарькову.
– Вы, может, думаете, что он на самом деле был в нее влюблен? Как бы не так! Да не будь она дочерью его начальника, он даже и не поглядел бы в ее сторону!

– Гражданин Молчалин!
– строго обратился к Молчалину Чубарьков.
– Это верно? Отвечай суду чисто и, как говорится, сердечно.

Алексей Степанович и тут не стал отпираться.

Молчалин

Не стану врать: таким, как я, от века

Была нужна высокая опека

И вот любовника я принимаю вид

В угодность дочери такого человека,

Который кормит и поит,

А иногда и чином наградит.

– Ну что?
– торжествовал Тугодум.
– Убедились?.. Все слышали? Сам признался в своей подлости!

Но Молчалина ничуть не смутил этот новый выпал. Уверенно и спокойно продолжал он развивать свою жизненную программу.

Молчалин

А что худого в том, чтобы, к примеру,

Чрез сердце женщины добыть себе карьеру,

Когда судьбой посажен ты на мель?

Не так ли поступал Жюльен Сорель?

– При чем тут Жюльен Сорель?
– возмутился Тугодум.
– Жюльен Сорель человек гордый, самолюбивый. Может быть, даже безрассудный. Он не мелкий подхалим вроде вот этого. И уж во всяком случае, не трус!

– А это мы сейчас увидим, - сказал комиссар.

Звякнув председательским колокольчиком, он громогласно объявил:

– По просьбе истца вызывается свидетель... Как, говоришь, его звать, этого твоего дружка?
– обернулся он к Молчалину.

– Жюльен Сорель, - пояснил я, - главный герой романа французского писателя Стендаля "Красное и черное". Вы, впрочем, ошибаетесь, комиссар, называя его другом господина Молчалина...

Алексей Степанович тотчас же поддержал меня.

Молчалин

Вы правы. Мы с ним вовсе не друзья.

Но защитит меня он от навета.

Monsieur Сорель! От вашего ответа

Зависит репутация моя!

Любили вы мадмуазель Ла Моль?

Или, как я, свою играли роль?

– Да, я играл роль и не скрываю этого, - громко объявил Жюльен Сорель, поднимаясь из публики на просцениум и смело обратившись к судьям.
– Играл, и при этом весьма искусно. Я действовал расчетливо и точно. Не давал воли своим чувствам. Когда сердце мое начинало биться чуть сильнее, я чудовищным напряжением воли заставлял себя быть холодным как лед.