Чтение онлайн

В США, где до этого времени спрос на скот определялся мясным животноводством, продуктивность и удойность голштинок вызвали энтузиазм. Кроме всего прочего, порода обещала чудесное улучшение при умелой селекции {40} . В Нидерландах сугубо молочный фризский скот утратил популярность в начале ХХ века: его телосложение сочли нескладным, эти животные нуждались в обильном корме, но давали жидковатое молоко, кроме того, подозревали, что нездоровые высокопроизводительные животные были ответственны за вспышку коровьего туберкулеза. Голландские селекционеры сосредоточились на переводе своих фризских коров на пастбищное содержание и на том, чтобы добиться телосложения, необходимого для мясной отрасли. В густонаселенных Нидерландах, где остро не хватает пространства, не могли себе позволить такой роскоши, как раздельное содержание скота на молоко и на мясо. Результатом была высокая удойность и выносливость в суровом климате.

Голландские животноводы-селекционеры, посетившие американских коллег в 1950-х годах, пришли в восторг и одновременно в возмущение {41} . На их взгляд, американцы утратили селекционную интуицию. Они перестали доверять зрению и осязанию, все взвалив на науку и статистику {42} . Постоянный учет данных по удоям и широкое распространение искусственного осеменения дали внушительные результаты. С 1944 по 1997 год удойность средней американской голштинской коровы подскочила на 369 % {43} . Цифры говорят за себя. В США средняя голштинка дает примерно 10 432 литра молока за лактацию, то есть 35 литров молока в день. На момент написания этой книги рекорд годового надоя принадлежал голштинской корове Эвер-Грин-Вью, давшей в 2016 году 35 218 литров {44} . Для нас важно, что это почти в десять раз больше средней удойности коровы салерской породы.

В США голштинская порода вездесуща: в 2002 году всего 5 % молочного стада страны состояло не из голштинок или незарегистрированных «почти голштинок» {45} . В Европе же полномасштабная голштинизация победила только в 1980–1990-е годы. В Великобритании в разных районах к идее «прогрессивной коровы» относятся по-разному. Там, где в середине XIX века преобладали шортгорны, которых все еще помнят как традиционных чеддерных коров, спустя тридцать лет после Второй мировой войны настала эра британской фризской породы. После битвы за Атлантику с немецкими подлодками на повестке дня было прогрессивное сельское хозяйство, а прогресс означал производительность.

Фризы превосходили удойностью шортгорнов, поэтому советники из британского Минсельхоза предлагали сделать ставку на эту породу. Записи торрингтонского центра искусственного осеменения в Девоне – яркий пример того, с какой скоростью исчезла шортгорнская порода. В 1950 году среди зарегистрированного там скота 21 % приходился на фризов, 15 % на айрширов и 28 % на шортгорнов. К 1980 году 55 % ферм использовали британских фризов, а шортгорнов не осталось ни у кого {46} . Любая порода, чья популярность опирается на высокую удойность и прогрессивность, оказывается под ударом при появлении новой «звезды» с лучшими производственными показателями. Там, где в свое время фризы заменили шортгорнов, в Великобритании и в Нидерландах, в 1980-е и 1990-е годы была признана повышенная продуктивность американского скота. С развитием искусственного осеменения и ростом мирового рынка бычьего семени производительные голштинки пересекли Атлантику в обратном направлении.

Голштинская порода создана для высокоспециализированной фермерской системы: это несравненная машина по переработке покупного корма в относительно нежирное молоко. Недаром голштинских коров прозвали «фабриками белой воды». Без высокоэнергетического корма – концентратов – голштинки чахнут. Американское племенное общество Holstein USA не пытается доказать, что эта порода подходит мелким самостоятельным хозяйствам и микрофермам. В его рекламных материалах черно-белые коровы пляшут в обнимку с долларом; в одном из роликов голштинская корова выглядывает из-за угла, когда мимо проезжает молочная цистерна. Несмотря на то что молоко коров этой породы маложирное и бедное белком, общество продолжает вести агрессивную пропаганду.

По данным организации, их молоко имеет среднюю жирность 3,69 % и содержание белка 3,09 %. Это гораздо хуже, чем у джерсейских коров (соответственно 4,82 и 3,65 %). Дело, однако, в том, что у голштинок суточная удойность выше 176 литров молока, тогда как у джерсеек она составляет всего 125 литров. В контрактах на поставку молока для сыроделия прописывается абсолютный вес жира и белка, а не относительные показатели удоев, отсюда б'oльшая прибыльность молока голштинок {47} . При этом голштинская порода оптимальна по молоку, но не по сыру. Согласно исследованию Падуанского университета, по казеину в коагуляте молока, то есть по выходу сыра, эта порода уступает другим {48} . Голштины – ультраспециализированное физическое воплощение промышленной системы: их молоко стоит заплаченных за него денег, не более того. Слоган Holstein USA выражает эту мысль по-своему: «Больше молока значит больше денег».

Непрерывные достижения генетики, вдохновляемой во многом цифрами удойности, повлияли на неспособность голштинов делать что-либо, кроме того, чтобы есть и давать молоко. Проблема породы – ее воспроизводство. В США степень оплодотворяемости (процент коров, беременеющих после единичного искусственного осеменения) резко понизилась: с 66 % в 1951 году до 40 % в 1997 году {49} . Огромные размеры животных, особенно длинные тонкие ноги, превращают отел в проблему. Несмотря на великолепную производительность, голштины плохо приспособлены к трудностям каждодневного существования.

В молочном животноводстве очень низка норма прибыли, поэтому даже небольшое увеличение эффективности может означать уход от банкротства и обещание успеха. Улучшение поголовья – ключ к выживанию. Независимо от того, действует ли фермер в рамках интенсивной системы, находится ли под финансовым давлением, ему приходится уделять внимание селекции и распространению самого хорошего скота, повышая производительность своих стад.

На одном краю цепочки находится необходимость отбора в стаде фертильных и экономичных быков-производителей и использования лучших, самых здоровых коров для выведения ремонтного поголовья, что делалось с незапамятных времен {50} . Но появились новые технологии, позволяющие фермерам совершенствовать свои стада быстрее и эффективнее. Первым скачком в животноводческой селекции стало искусственное осеменение (ИО). Идею убрать из уравнения случку и оплодотворять коров донорской спермой начали изучать в России в самом начале ХХ века, но феноменальный рост технологии ИО произошел в США в 1940-х годах. Образование в Нью-Йорке кооператива искусственного осеменения обеспечило тесное сотрудничество фермеров и ученых Корнеллского университета, после чего разработанные в США технологии распространились по всему миру {51} .

Этапы совершенствования технологии ИО являются памятниками человеческой изобретательности. Ученые из Королевского ветеринарного университета в Копенгагене в начале ХХ века придумали метод ректовагинальной фиксации, при которой семя вводится в шейку матки при глубокой ручной стимуляции коровьего ануса. В 1914 году итальянцы создали первую искусственную вагину для сбора собачьего семени, после чего их коллеги из России придумали семясборник для быков, жеребцов и баранов. В наши дни бык взбирается на искусственную корову – каркас в коровьей шкуре со специальной резиновой трубкой, или пытается покрыть других самцов, которых называют «пробниками» или «задирами»; в последнем случае специалисты ждут нужного момента с пластиковой емкостью. Возможна и случка с коровой с последующим извлечением спермы из вагины. Саму сперму замораживают в жидком азоте, в «соломинках». Сначала пытались применять стеклянные емкости, но они лопались при низких температурах. Наконец, в 1940 году датчанин Эдуард Сёренсен предложил идеальную упаковку: наблюдая за дочерью, пившей что-то на детском утреннике через пластмассовую соломинку, он сообразил, что это был бы отличный сосуд для замороженной спермы {52} .

Искусственное осеменение привлекает простотой и эффективностью: благодаря ему любой фермер может получить доступ к лучшим на свете быкам. Проверенные на практике производители классифицируются по признаку достоинств их потомства с учетом огромного количества параметров, от нормального телосложения до продолжительности производительной жизни, количества соматических клеток, жира и белка в молоке, легкости отела и т. д. Благодаря ИО фермер без труда подбирает быков для каждой коровы в зависимости от ее сильных и слабых сторон, что раньше было немыслимо. Играет роль и фактор удобства. Держать опасного быка дорого и хлопотно, тогда как искусственное осеменение коровы по простоте приближается к телефонному звонку. Знакомый зоотехник прибудет по вызову с соломинкой в жидком азоте и сделает всю грязную работу.

Мужчины могут усмотреть во всем этом намек на грядущее вымирание. ИО создает мир, в котором право на размножение останется только у нобелевских лауреатов и у атлетов-олимпийцев. На сегодняшнем рынке бронзовые медалисты никого не интересуют. Небольшая доза спермы от одной эякуляции может быть разбита на 50–500 соломинок. В них добавляют разбавители, позволяющие перенести охлаждение. В 1940-х годах это могла быть смесь яичного желтка и цитрата натрия, сегодня же это целый коктейль из глицерина, яичного желтка (или молока) и цитрата с антибиотиками, предохраняющими от венерических болезней. Благодаря разбавителям одна эякуляция может прожить в 25 раз дольше. Обычным делом становятся настоящие «фабрики спермы» – «быки-миллионеры». По данным генетической компании Genex из Висконсина, рекордсмен Тойстори, бык голштинской породы, дал за жизнь 2 415 000 соломинок спермы и подарил жизнь полумиллиону животных в пятидесяти странах. Этот высокоселективный рынок обещает горстке участников фантастическое генетическое вознаграждение.