Чтение онлайн

С таким темпом мы никогда не утвердим прогнозы и планы на зимний сезон заготовки. Чем дольше я оставалась здесь, тем отчётливее понимала, что отъезда не предвидится. Проблемы, с которыми столкнулась компания, были куда серьёзнее, чем я ожидала, и моя привычная отстранённая стратегия инвестора здесь не работала — не тогда, когда я сама была у руля.

Сегодня я должна была работать. Но вместо этого весь день заказывала мебель и вещи для дома. Когда переезжала, заказала лишь самое необходимое. Обычно мне хватало малого. Но вдруг во мне проснулось стремление обустроить гнездо.

Большой стол для кабинета, несколько ковров, гамак для детей Селин и декоративные подушки. Ничего особенного. Но я начинала привязываться к этому дому. Как и к Hebert Timber — это было удачное вложение. Именно поэтому я и купила этот дом. Но теперь не могла перестать думать о цвете стен, детской для детей Селин и сотне других улучшений.

Дождь с грохотом лился в озеро, гром сотрясал стены.

У меня скручивало живот, когда я всматривалась в берег. Я была здесь одна.

Спокойно, Хлоя. Соберись. Это всего лишь погода, нужно взяться за работу. Эти позывы к уюту только мешают.

Работа. Мне нужно сосредоточиться на ней и только на ней. Если я сегодня выполню всё из списка, тогда можно будет думать обо всём остальном. Нужно привести бизнес в порядок, вернуться в Сиэтл и спокойно родить ребёнка.

Но каждый раз, когда я думала о доме в Сиэтле, на меня накатывала тоска. Он не казался мне родным. Там не было ни большого двора, ни столовой для праздничных ужинов, ни той самой ванны на лапах, в которую я влюбилась с первого взгляда.

Логика. Именно ею я всегда руководствовалась. Анализировала каждую переменную, выстраивала стратегию, потом действовала. Так я жила последние двадцать лет. И это работало — чувства мне не мешали.

Так почему же сейчас я чувствовала себя такой потерянной?

Я пошла на кухню — нужно было что-то перекусить. Сыр должен помочь. Я как-то даже запаниковала, когда подумала, что во время беременности нельзя есть сыр. Но оказалось, только не пастеризованный, а его здесь особо и не найдёшь.

В местном супермаркете был приличный выбор, так что я достала коробку Triscuits (*Triscuits — это популярные в США крекеры из цельной пшеницы, которые выглядят как маленькие квадратные подушечки с волокнистой структурой.) и поплелась к холодильнику за чеддером.

Я наклонилась, с куском сыра в руке, когда свет начал мигать.

Затаив дыхание, я огляделась и посмотрела в окна через гостиную. Чёрт. Страшновато.

Гром грохнул где-то вдалеке, такой силы, что я подпрыгнула на месте.

Положив руку на грудь, я покачала головой. Что со мной не так? Я раздувала из-за обычного дождя.

А потом свет погас.

Я захлопнула холодильник, схватила телефон и включила фонарик. Паника закрутилась внутри, как воронка. Я должна быть сильной. У меня есть фонари и свечи, это просто буря. Всё будет нормально. Но с каждой секундой страх рос, как туча, нависшая надо мной.

Прежде чем я поняла, что делаю, я уже звонила Гасу.

— Стрекоза. Ты в порядке?

Я зажмурилась. Чёрт. Ненавидела себя за эту слабость. Я не девица в беде. Мне не нужен был спаситель.

— У меня отключили электричество, — проговорила я, стараясь не звучать слишком истерично.

— У тебя есть генератор?

Чёрт. Без понятия. В доме была даже чёртова лодка, но о генераторе я как-то не подумала.

Мне стало стыдно до дрожи. Слава богу, он не видел меня сейчас. Признаться кому-то вроде Гаса в том, что я не готова — это было ужасно унизительно.

— Не знаю, — пролепетала я, сама злясь на свой жалкий тон. — И я здесь одна…

— Я уже выезжаю.

У меня сжалось сердце — отчасти от радости, отчасти от тревоги.

— Не обязательно.

— Мы с Клем уже на пороге. Будем через двадцать минут. Просто подожди.

Грузовик Гаса действительно подъехал к дому через короткое время, как он и обещал.

Как только я распахнула дверь, Клем пулей влетела внутрь, а Гас был прямо за ней. На одном плече у него висела большая спортивная сумка, в другой руке он держал пакет с продуктами.

Я попыталась сдержать тёплую волну облегчения и уюта, нахлынувшую при виде его. Он не должен был вызывать у меня такие чувства, чёрт побери.

— Подготовился, — пробормотала я.

Он провёл рукой по мокрым волосам и поправил сумку на плече.

— Могла бы просто сказать, что скучала.

Я скрестила руки на груди и попыталась изобразить насмешку.

— Ничего подобного. Я пыталась работать, но без света это проблематично.

— Конечно. Дай мне пару минут.

Он поставил пакет на кухонную стойку, достал из сумки налобный фонарь и направился в подвал.

Пока я ждала, взяла полотенце и начала вытирать Клем, которая радостно махала хвостом.

Я обняла её, уткнувшись лицом в её шею.

— Я тоже рада тебя видеть, девочка, — сказала я, чувствуя, как одиночество отступает.

Гас вернулся спустя несколько минут.

— Генератор у тебя есть. Но бензина нет.

У меня опустились плечи. Вот же идиотка.

— Не отчаивайся. Я привёз. Сбегаю к машине, принесу. Возможно, займёт немного времени, прежде чем всё заработает. Я проверил щиток в подвале — всё подписано, можно выбрать, что включать в первую очередь.

Я кивнула, разрываясь между благодарностью и стыдом.

Это была не та Хлоя Леблан, которой я себя считала последние двадцать лет. Я никогда не была той, кто просит мужчину о помощи. Кому нужна мужская поддержка, чтобы решить проблему.

Села на диван, тяжело выдохнула и начала гладить Клем, злясь на себя. Но прежде чем я успела погрузиться в самобичевание, в доме включился свет.

То, с какой скоростью исчез страх, ясно давало понять: мне действительно нужен этот человек. Хотя, если я скажу ему об этом, он будет вспоминать это до конца жизни.

Через мгновение Гас снова вошёл и пошёл в подвал.

Часть света погасла, но в гостиной и на кухне лампы остались включёнными.

— Я оставил питание на кухне. Здесь есть свет, работает холодильник и плита. Всё остальное отключим — сэкономим топливо.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

Он подошёл ближе и нежно провёл пальцами по моему подбородку.

— Стрекоза, я всегда рядом, если понадобится помощь. Тебе стоит лишь сказать. Мы с Клем никуда не уедем. Останемся с тобой, пока не пройдёт буря. Ладно?