Чтение онлайн

Нам удалось выяснить, что все их части входят в состав четвертого воздушного флота. После опроса всех пленных из четвертого флота, у нас остались трое: немецкий диверсант в нашей форме и экипаж со сбитого

майором Архипенко разведчика. Один из них был у нас, а другой сейчас находился в нашем медвзводе под охраной.

Выйдя на перекур, заметил, что в нашу сторону идет незнакомый старший лейтенант из курсантской батареи.

Подойдя ближе, спросил:

– Здравия желаю, не подскажите, мне нужен капитан Суховей!

– Слушаю Вас!

– Старший лейтенант Усов, командир фотограмметрического взвода. По приказу подполковника Абросимова, произведена дешифровка снимков, сделанных сбитым разведчиком.

– Подробнее!

– Нужна карта.

– Юрченко, дай карту!

Младший сержант буквально через несколько секунд, откинув брезентовый полог, протянул карту. Передав ее Усову, я стал ждать. Старший лейтенант неторопливо расстелил карту, рядом разложил фотографии и тихим, спокойным голосом начал доклад:

– Немцы вели воздушную разведку в этом квадрате... Как видно из отснятого материала, они засекли выдвижение наших сил, до двух артиллерийских полков, один из них зенитный. Артиллеристы совершают марш по дороге Владимир-Волынский - Луцк, в направлении на Владимир-Волынский. Количество орудий - сто двадцать. Кроме непосредственно артиллерийских подразделений, в колонне совершают марш подразделения обеспечения. Я предполагаю, что это саперы, не менее батальона, связисты, тоже до батальона и другие части. Предполагаю, что это артиллерийская бригада двухполкового состава.

– А почему не два отдельных полка?

– Полевые и зенитные орудия в колонне смешаны. Дивизион полевых, за ним дивизион зениток. Если бы это были отдельные полки, порядок марша был бы другой.

– Это все?

– Нет.

– Что ещё?

– На пленке, были обнаружены кадры, с очень интересной информацией.

– Какой?

– Судя по номерам кадров, съемка была произведена до съемки нашей колонны. Из этого, мной сделан вывод о том, что экипаж производил фотосъемку собственных войск. Произведя привязку снятой местности к карте, нами определен район, где происходит развертывание немецких войск - это район местечка Черников. На фотографиях ясно видно, что на нашем берегу происходит сосредоточение более ста танков противника. Предполагаю, что в самое ближайшее время немцы нанесут удар этой массой танков южнее города Владимир-Волынский.

– Почему не через город?

– Думаю в город они не полезут, там удобно уничтожать технику, кинул связку гранат, бутылку с зажигательной смесью, и того...

– Значит, считаешь не полезут через город?

– Нет!

– Добро, у тебя нет лишних снимков немецких танков?

– Есть один, первый, не совсем удачный.

– Отлично, для моего дела сойдет! А ты, немедленно, к Абросимову! Доложи о сосредоточении танков!

Повернувшись в сторону палатки, позвал:

– Юрченко!

– Я, товарищ капитан!

– Давай сюда, последнего недопрошенного!

– Летчика, товарищ капитан?

– Его!

Вскоре к палатке, Юрченко вместе с караулом привел захваченного в плен немецкого летчика. Он был высок и сух, как хвощ, но лицо было симпатично, и сразу располагало к себе. На нем был изорванный и прожженный в нескольких местах комбинезон с блестящей застежкой-"молнией" на груди. Заложив руки за спину, он остановился у входа в палатку и осмотрелся неторопливо, спокойно и даже нагло, высоко подняв растрепанный белокурый чуб. Его вид говорил: как вы тут себя ведете? Не нарушаете дисциплину? Все в порядке? Казалось, его нисколько не смущало, что он попал в плен. Он так презирал всех, кого видел у палатки, что не испытывал перед нами страха. Меня настолько поразила его наглость и самоуверенность, что невольно вырвалось:

– Ты что же, сволочь, а? Что смотришь так?

Он слегка приподнял голову, губы его тронула едва приметная презрительная улыбка.

Видно он ожидал, что я буду брызгать слюной, мои глаза нальются кровью и злобой, я застучу бешено стиснув кулаки. А меня накрыло таким равнодушием, пришлось как то через силу задать первый вопрос, хотя для себя я решил, что с этим "комарадом" ни чего не выйдет.
– Интересно, а кто будет приводить в исполнение, задал я себе вопрос, а вслух произнес:

– Как фамилия? Говори! Ну?

Пленный посмотрел на меня с еще большей дерзостью.

– Молчишь? Молчишь?

Еще с минуту я рассматривал немца, но тот в ответ лишь трогал губы презрительной улыбкой или изредка, легонько покачивал растрепанным чубом. Он не испытывал никакого страха.

– С-сволочь, делает вид, что не понимает!

Неожиданно Юрченко вышел вперед и спросил:

– Разрешите мне?

– Ну, валяй!

В эту минуту пленный успел вытащить из кармана небольшую, ярко поблескивающую гармонику. Он легонько, для пробы, провел ею по губам: раздались мягкие, певучие звуки. Не глядя на нас, он начал осматривать и пробовать лады... Юрченко бросил на пленного взгляд и мгновенно потемнел лицом - на нем обозначились рябинки. Сделав шаг вперед, он гаркнул так, что от его голоса дрогнул воздух:

– Stillgestanden!

Немец на секунду приподнял глаза, но тут же вновь принялся за свое дело. Тогда Юрченко, сделав еще один шаг вперед, без взмаха, но с бешеной силой ударил его кулаком под ребра. Вскинув руки, летчик со стоном отлетел под ближний куст орешника, а его гармоника - еще дальше.

– Aufstehen!
– взревел Юрченко. Фашист быстро вскочил, вытянулся у куста орешника, испуганно вытаращив глаза.

– Ну и дылда!
– долетело из ближних кустов.

– Имя?
– младший сержант неожиданно спросил его по-русски.

– Фамилия?

– К-курт, Курт Краузе!
– выкрикнул пленный.

– Ага, ты сволочь и по-русски понимаешь!
– Бить их надо! Бить! Тогда они поймут, кто они и с кем имеют дело!

– Немецкая армия непобедима!
– выкрикнул Краузе.
– Вы не можете нас бить!

– Вот как! И с носка, со смаком, пробил немцу в коленную чашечку.

Немец взвыл и закатался по земле, держась обеими руками за колено. Теперь уже Юрченко, посветлев лицом, презрительно смотрел на Курта.

– А разрешите спросить: почему вы оказались на земле? Вас сбил наш летчик? Почему вы не пустили себе пулю в лоб?

Курт Краузе молча опустил чуб.

– Краузе, у меня нет возможности, до бесконечности быть с вами любезным. У меня приказ - в самый короткий срок выяснить у вас всё что вам известно. Если и дальше будете заниматься музыкой на вашем инструменте, я прикажу отвести вас в ров! Вам понятно?

– Ja, ja! Немец от волнения перешел на немецкий.

– Назовите часть, где вы проходите службу?