Чтение онлайн

– - Неужели Вы думаете, что немцам удастся продвинутся так далеко?

– - Немецкая тактика заключается в том, что ударными группировками по хорошим дорогам они быстро продвигаются вглубь нашей территории, отрезают пути снабжения, а потом добивают окруженные части, оставшиеся без боеприпасов и горючего. Поэтому я Вам и говорил, что патроны надо беречь.

Позвав сержанта Мавроди, я приказал ему взять одну радиостанцию с усилителем и организовать связь с дивизионом. Место для станции определили в окопчике начальника караула. Развернув рацию и подключив УМ попытались вызвать дивизион, однако нас, очевидно, не слышали. Только после того, как подключили антенну бегущей волны, связь появилась.

Ещё при подготовке к отъезду на учения, я приказал провести контрольно - тренировочный цикл всем аккумуляторам радиостанций и теперь проблемы с ними не было. Давая инструктаж радисту, я приказал ему беречь ресурс аккумуляторов и на передачу работать только в случае крайней необходимости.

За всеми этими делами время пролетело незаметно. Солнце поднялось уже высоко и нужно было поторапливаться. Попрощавшись с Коровиным, мы погрузились на броню и двинулись. Доехав по дороге до уже знакомой поляны с перекрестком, свернули на запад и снизив скорость продвигались в сторону границы. Впереди, в семи - восьми километрах должна была проходить дорога Владимир - Волынский - Горохов.

Не доехав до дороги чуть больше километра, мы услышали в той стороне гул авиационного мотора, а затем разрывы бомб и пулеметную стрельбу. Подъехав к дороге на расстояние в метров триста, загнали БТР между парой густых дубов.

Взяв пулемет ДП, мы с Сорочаном и еще тремя бойцами, осторожно направились к дороге. Добравшись до опушки, мы увидели, что на дороге стоит небольшая колона, из четырех машин, которую штурмует пара "Мессершмитов". Одна машина, развороченная бомбами, горела, а другие "Мессеры" добивали пулеметным огнем. Возле машин лежали тела, то ли убитых, то ли раненных, а один человек, лежащий на спине в неглубокой ямке, метрах в двадцати от дороги, стрелял по самолетам из винтовки. Видно было опытного солдата. Движения его были уверенны, целился он тщательно, но стрельба результата пока не давала.

Немецкие летчики очевидно его видели, но хотели сначала поджечь оставшиеся машины, оставляя наглого стрелка на закуску.

Опушка была метрах в двухстах от дороги, солнце, хотя и светило нам навстречу, было еще высоко, и пролетавшие почти над дорогой самолеты были хорошей целью.

– - Ну что Сорочан, причешем немного фрицев?

– - Как прикажете, товарищ лейтенант!

Хотя Абросимов и приказывал нам избегать боестолкновений с противником, но это же были не наземные части, к тому же руки так и чесались проучить обнаглевших немцев. Рядом оказалось очень удобное дерево с развилкой, в которую Сорочан и пристроил пулемет. Проверив установки прицела,он зарядил оружие и стал ждать очередного захода "Мессеров". Уверенные в своей безнаказанности, они проводили штурмовку на минимальной скорости и высоте. Начиная стрельбу издалека, они затем проносились на самой колонной. Как раз в такой момент Сорочан и выпустил по ведущему длинную, на полдиска, очередь по ведущему . Одновременно из ПКТ башенный стрелок бронетранспортера открыл огонь по ведомому. Точнее оказался пулеметчик БТРа. Самолет ведомого дернулся, за ним появился шлейф и круто отвалив в сторону он стал набирать высоту. Вероятнее всего, ему повредили систему охлаждения и пока двигатель не остановился, летчик хотел подняться повыше. Я крикнул - Быстро уходим, - мы как лоси ломанулись вглубь леса. И как раз вовремя. Разозленный летчик, потеряв своего ведущего, прошелся пулеметной очередью по опушке, а затем развернувшись, стал догонять своего напарника. Поняв, что самолеты удаляются, мы вернулись на опушку.

Дерево, с которого стрелял Сорочан, было все посечено пулями.

– - Метко стреляет гад.- сказал Сорочан дрогнувшим голосом.

– - Ну ты, положим, не хуже - подбодрил я его.

На дорогу, к машинам, начали собираться уцелевшие, лежавшие до этого в кюветах и ямках. Подошли и мы. Крепкий старшина, со светлыми волосами и густыми пшеничными усами на загорелом лице, забросив за спину винтовку, из которой он стрелял по самолету, руководил работами. Сначала, заметив нас, люди насторожились. Но увидев, что мы держим оружие за спиной и ведем себя спокойно, успокоились тоже. Подойдя ближе, я спросил - Кто старший? Старшина представился - старшина Таращук. Оказалось, это взвод обеспечения одного из дивизионов, прикрывавших Владимир-Волынский укрепрайон (УР), направлялся на склады боепитания находящиеся под Владимиром - Волынском, за снарядами. Ехавший в первой машине лейтенант, командир взвода - погиб. Три оставшиеся машины чудом уцелели. Конечно кабины и кузова были посечены пулями, но двигатели завелись и колеса целы. Пока мы помогали грузить в кузова убитых и раненых, старшина Таращук рассказал, что ДОТы укрепрайона и поддерживающие их дивизионы не дают немцам переправиться через Буг. Однако, незавершенность строительства огневых точек УРа, позволяет немцам мелкими группами просачиваться в наш тыл и обстреливая, пытаться сеять панику.

– Мы с первого же часа войны столкнулись с новой тактикой немцев, вооруженных автоматическим оружием. Они гады забрасывают на мотоциклах в наш ближайший тыл несколько автоматчиков, и те, не жалея патронов, палят во все стороны, пытаясь вызвать панику и видимость окружения. Я сам видел, как из леса бежало около батальона пехотинцев, не пытаясь даже отстреливаться. Так что товарищ лейтенант будьте бдительны, не поддавайтесь на их провокации!

Чтобы поддержать разговор, я сказал:

– А у нас, немецкие диверсионные группы, одновременно перед началом обстрела, вывели из строя всю проводную связь с вышестоящими штабами.

На прощание мы подарили Таращуку пулемет и три диска с патронами.

– - Ну теперь гады, пусть прилетят,- погрозил он кулаком в небо.

Мы расстались, а на дороге остались сгоревшие остатки машины и бурые, быстро темнеющие пятна крови раненных и убитых - первых раненных и убитых виденных нами так близко.

Мы направились к своему БТРу. Все шли молча, внимательно вглядываясь в лес. Настоящая война становилась суровой явью. Если б мы не отбежали в лес, то сейчас у нас тоже могли быть убитые или раненные. С непривычки, от этих мыслей, неприятный холодок пробегал по коже. Услышанная информация о просочившихся немцах, заставляла с особенным вниманием всматриваться в глубину леса. Дело усугублялось тем, что в основном, мы были уроженцы степных районов. Лес был нам мало знаком. Если раньше мы в него и попадали, то не на долго. У нас, в Краснодарском крае, лес только в горах. Иногда я ездил с друзьями в район Хадыженска или Горячего Ключа собирать грибы и кизил. Но то был мирный лес, максимум, что нам угрожало - заблудиться.

Встретивший нас Мавроди ворчал,

– - Претесь через лес как слоны, вас за километр слышно!

Мавроди, хоть и был моим земляком, с Кубани, вырос в предгорном районе, где лес был частью их жизни. Летом, во время каникул, он с такими же пацанами и кем то из родителей, уходили в лес на несколько дней, представляя себя, то партизанами, то разведчиками. Став постарше, ходил с отцом на охоту.

– - Не бурчи!
– сказал я - Назначаю тебя старшим Лешим, будешь нас всех учить, чтоб мы в лесу были как тени. А то действительно, разведка, а ходим по лесу как туристы!

Пока пришедшие рассказывали о наших похождениях, я связался с дивизионом и доложил о том что узнал, умолчав, правда, о нашей стрельбе по самолету.

Достав карту, я сориентировался на местности, находились мы недалеко от железной дороги, связывающей Владимир-Волынский и Иваничи, в районе станции Бубнов.

В районе девяти часов утра, с юга, со стороны Владимир-Волынска стал слышен плотный ружейно-пулеметный огонь. Немедленно доложив в дивизион о доносившийся стрельбе, я получил следующие указания:

– 'Буссоль'! Приказываю Вам к 9-30, продвинуться в район моста через реку Луга, и находясь в тылу противника, выйти на связь с 'Брикетом', оказать помощь в корректировке артогня. Наши части, в настоящую минуту пытаются выбить передовые отряды противника с плацдарма на правом берегу и освободить мост. Как поняли 'Буссоль'?

– 'Гвоздика', я 'Буссоль', понял вас, выполняю!

Посмотрев на часы, я понял что времени у меня - двадцать две минуты, за которые мне необходимо пройти около двенадцати километров, до подходящей высотки, с которой, судя по карте можно наблюдать за местностью в районе моста. Еще раз глянув на карту, я принял решение проехать по грунтовой дороге как можно дальше на север, а напротив нужной высоты я сверну на восток и переправившись через Лугу выйду прямо к нужному месту. Заметив воздушного разведчика, который кружил неподалеку, приказал бойцу:

– Шеремет! Взял бинокль и непрерывно наблюдаешь за самолетом! Как только он пойдет в нашу сторону - немедленно доклад. Понял?

– Так точно! Товарищ лейтенант! Ответил Шеремет, взял бинокль и вылез по грудь из верхнего десантного люка.

Не обращая внимания на немецкого разведчика, похожего на костыль, БТР добрался до места форсирования реки. Скорее всего, за нами наблюдали, так как, только БТР вошел в воду и поплыл, 'костыль' сразу же развернулся и полетел в нашу сторону. Его наверное заинтересовала машина, которая может плавать. А мы развернув башню и подпустив его как можно ближе ударили из трех пулеметов одновременно. Самолетик, просто перевернувшись через крыло упал в реку, метров за двадцать от БТРа. Волна пришедшая от самолета достаточно ощутимо поболтала нас. Выскочив на берег, БТР сразу же полез на высотку приспустив давление в шинах. Не доезжая до гребня, мы с Сорочаном спешились и пригибаясь пошли к вершине, где планировалось развернуть НП. Высотка поросла кустами, на самой ее вершине было достаточно большое углубление, куда удобно было загнать БТР. На склоне высотки простиралось большое незасеянное поле, за которым виднелась дорога, идущая наискось в сторону моста через Лугу. Загнали БТР и тщательно его замаскировали и подготовили сектора для обстрела. Доложил о готовности в дивизион, и после этого связался с 'Брикетом'. Этим позывным пользовался прапорщик Мисюра.