Чтение онлайн

– Четвертый отряд ближней разведки, тринадцатой разведывательной эскадры.

– Кому подчиняется ваш отряд?

– Штабу Колюфт при первой танковой группе.

– Танковая группа Клейста?

Краузе немного вздрогнул. Значит в точку.

– Какое у вас было задание?

– Провести разведку в районе города Луцка, железнодорожной станции Киверцы, а также проконтролировать движение ваших войск на шоссе Луцк-Владимир-Волынск.

– Вас сбили, когда вы уже возвращались на аэродром?

– Да.

– Где находится ваш аэродром?

– Недалеко от местечка Замость.

– Там базируется только ваш отряд, или еще какие-то части?

– Нет, кроме нашего отряда, там базируются еще какие-то части.

– Какие?

– Я не знаю.

– Вы можете указать типы и количество техники на аэродроме Замость?

– Нет, я к сожелению не сильно разбираюсь в технике.

– Не смешите меня, Краузе! Офицер-разведчик, и не разбирается в военной технике! Повторяю вопрос: "Укажите типы и количество авиатехники на аэродроме Замость?"

– Группа бомбардировщиков и наш отряд ближней разведки.

– Вернемся немного назад. Вы выполнили в полном объеме свое задание?

– Да.

– Какие результаты разведки? Что вы обнаружили в районе Луцка, станции Киверцы и на шоссе Луцк - Владимир-Волынский?

– В городе мы обнаружили и сфотографировали позиции нескольких зенитных батарей, в Киверцах обнаружили расположение воинской части, а на шоссе засекли передвижение крупной артиллерийской части.

– Вы передали эти данные своему командованию?

– Нет.

– Как происходит передача информации, которую вы добыли во время полёта?

– Обычно, после завершения полета, на аэродроме нас ожидает курьер-мотоциклист, который передает кассету с отснятой пленкой в передвижную фотолабораторию, где её проявляют и дешифруют. Экипаж пишет рапорты, затем данные передают в штаб, где ими и распоряжаются по усмотрению командования.

– Такая процедура, предполагает определенную задержку по времени.

– Я позволю себе немного отвлечься. Вы позволите? Совсем немного!

Основу стратегии блицкрига составляют удары мощных танковых и механизированных соединений. Они должны быстро продвигаться вперед и, конечно, очень нуждаются в самых свежих разведывательных данных. Даже при всем немецком порядке путь заявки на проведение авиаразведки через штаб Колюфт до конкретной эскадрильи, а затем и обратное прохождение полученных данных занимают некоторое время, которое, как у вас говорят, на вес золота. Поэтому, учтя опыт последней военной компании, в вермахте стали практиковать, подчинение отдельных эскадрилий ближней разведки непосредственно танковым группам.

Эти эскадрильи получают приказы прямо из штаба танковой группы и передают добытые данные также танкистам.

– Как вы поступаете, если необходимо срочно передать информацию?

– Мы работаем, так сказать в режиме "прямого репортажа, с места событий".

– Вы передаете информацию по радио, непосредственно наземным частям?

– Да. У командира есть специальная радиостанция, по которой он может связаться с нами и получить самые свежие данные.

– Или наоборот, поручить вам, выяснить, что ему необходимо, так?

– Да.

– А если по каким либо причинам радиосвязи нет, как вы поступаете?

– Если невозможно передать информацию по радио, то текстовые сообщения сбрасываются прямо на передовые позиции своих наземных частей.

– Это все? Вы ничего не хотите дополнить?

– Нет, это все.

Тут, вытащив фотоснимок, который я получил от Усова, спросил:

– Что вы можете сказать об этом?

Только взглянув на снимок, Краузе опустил голову, и как-то стал меньше. Было полное ощущение того, что кто-то открыл краник и выпустил из него весь воздух. Лицо стало белее полотна.

– Краузе, почему вы молчите? Что это такое, объясните!

– Все дело в том, что экипажам самолетов-разведчиков поручают не только вести наблюдение за противником, но и контролировать передвижение, переброску и маскировку своих войск, что упрощает управление ими. Нам было приказано проконтролировать сосредоточение наших танков на плацдарме и проверить маскировку с воздуха.

– Ваше командование не боится, что, попав в плен во время выполнения задания, вы можете раскрыть замыслы своего штаба противнику?

– Это наша ошибка, фотографирование мы должны были сделать на обратном пути. Мы не предполагали, что у вас в полевых войсках есть специалисты, которые могут разобраться с нашей техникой, не уничтожив негативы, и у вас найдется оборудование, которое позволит сделать такие качественные отпечатки.

– Как видите, и на старуху бывает проруха!

Юрченко, это не переводи, а то он будет еще полчаса думать, что это значит.

– Понял, товарищ капитан!

– Ну, все!
– распорядился я.
– Конец!

Курт Краузе дрогнул.

– Вы меня убьете?
– спросил он тихо.

– Убивать? Зачем?
– презрительно ему ответил Юрченко.
– Ты, фриц, еще поживешь. Тебе будет предоставлена возможность дожить до поражения вашей фашистской Германии. Вы еще...

– Юрченко, все!
– резко прервал я.
– Довольно! Подозвав начкара, который, все время стоял под дубом, спросил:

– Где твои бойцы?

– Здесь, товарищ капитан!

– Давай их сюда!

Из кустов орешника вышел парень с автоматом, а за ним еще четыре бойца, все в маскировочных комбинезонах. Парень был высокого роста, немного сутулый, угрюмого лесного вида - такому только бродить за зверем по тайге. Не по годам, а, скорее, по выправке да по смелости взгляда, какой поднял он на меня, можно было безошибочно определить, что он давно в армии и привык к суровой солдатской службе.

– Фамилия, звание?

Выждав секунду, не отрывая от меня спокойных карих глаз, ответил не спеша, и не повышая голоса:

– Сержант Юмашев, товарищ капитан...

– Сибиряк, что ли?

– Угадали. С Енисея.

– Какой курс?

– Третий закончил.

– Специализация?

– Звукометрическая разведка.

– А в армии кем служил?

– Тоже в разведке. Болградская дивизия, разведрота.

Надо парня забрать к себе, но это немного позже...