… Дрогнет ли рука, листая книгувплоть до эшафотов сорок пятого,на той странице, где венки и флаги?Пройдет ли токпо мышцам и костям?Что чувствовали мы? Что делали? Что думали?Как мы сражались в те дни,когда народы ленинской страныпогнали вспять жестокого врага?Когда они проложили нам путь домой —тебе и мне?Когда они, послушные своему героическому прошлому,выдержали испытание на разрыв, на стойкость?..
* * *
Мартовское утро в морозной мгле(воздух еще бормочет и дрожитот грома пушек),колышется туманный рассветнад тающими водами; передовые частидоверились наступающему днюи зыбким понтонным мостам.Я — сплошной силуэт,блудный сын без лица,но сердечная мышцабурно нагнетает кровь,но дыхание дымится;я в полушубке и валенках,с наганом в кобуре —на сорок третьем году жизни —через камыши и заросли ивнякабреду, укрываясь от самолетов,бреду, укрываясь от снайперов,бреду по расползшейся глине,взбираюсь на крутой склон: явступаю на землю Австрии.И в обложкемоего воинского удостоверения —как послание потомкам —портрет Ленина.
ЭРНСТ ШЕНВИЗЕ
Эрнст Шенвизе(род. в 1905 г.) — Поэт, эссеист и радиодраматург. Учился в Венском университете. Первый сборник, «Радуга», был подготовлен в 1937 г. и тогда же, в рукописи, удостоен премии Венского университета. Изданию его помешала оккупация, на время которой Шенвизе уехал в Трансильванию, — сборник был выпущен лишь в 1947 г. Составитель антологий австрийской поэзии «Патмос» (1935) и «Австрийская лирика с 1945 года» (1960). С 1954 г. живет в Вене, профессор Венского университета.
На русский язык переводится впервые.
САПФИЧЕСКАЯ ОДА
Перевод Е. Витковского
Рук своих кольцо не сжимай, не надо, —Сына не спасти, — но спроси у сердцаСвоего, — и в нем ты вину отыщешьМатери каждой.Не была ль ты матерью прежде — в Спарте,Не сама ль сынов ты на сечу слалаИ встречала радостно — победившихИли же мертвых.Ты сама, о мать, помогла убийству!Неужели вновь загрубело сердце,Что убийцам в гордости ложной слалоБлагословенье?Только смерть кругом, если сердце мыслитЛишь о смерти. Вот уже мир темнеет,Больше не встает на защиту сынаМать человека.Я об этом думал — и вот, внезапно,Мне в окно сова застучала клювом,Прилетев на свет, — это голос мертвыхБыл подтвержденьем.Все сперва растет у тебя под сердцем,Долгих девять месяцев вопрошая.Ах, у бога тщетно тогда ты просишьВечного мира.Будь спасенье целью твоей — ты сможешьСыновей спасти, что живут миражем,Жаждут чистых тайн и встают упрямоПеред могилой.Сын твой, — о, найдет ли тебя он снова?Только если ты позовешь и вспомнишь:Живо то, что полнило грудь, что сноваМожет гореть в ней.Вот он, посмотри — он стоит, колеблясь,Знай, с тобой в союзе он станет сильным— Помни, мать: вкусишь на могиле сынаГоршие слезы.Гордость и надменность в себе навекиРастопчи, чтоб им не воскреснуть в сыне, —Страшен час, в который в последний раз тыРуки заломишь.
КРИСТИНА БУСТА
Перевод Е. Витковского
Кристина Буста(род. в 1915 г.). — Изучала в Венском университете немецкую и английскую литературу. Провела тяжелую молодость «военного поколения». Первый сборник стихотворений, «Год за годом», выпустила в 1950 г. Известна также как детская писательница. На русский язык переводится впервые.
В ПУСТЫНЕ
Хлебы разделены, розданы, кончилась влага,нет ничего, кроме ночи, и дня, и песка,в кущах скитальцы укрылись и скот вместе с ними,ветром наполнено ухо того, кто идет.Все же идет он и между барханами ищетдревней скрижали слова, — так идет он,покуда не упадет, и уста не вкусят от малейшейв мире звезды, и пока не упьются онитщетною твердостью гор,солью иссохшего в медленной страсти моря,бегом, паденьем семян, журавлиным полетом,тяжкой тропою людей, —Как это много! Смирение в кровь проникаетс грохотом бури, — вскипают по жилам иссохшимстраны, народы, погасшие в небе светила —и возгораются в крошечном сердце его.Буря растет и становится больше пустыни,и меж скитальцами некто впервые встает,чтоб над барханами вечными поступью смерчаснова идти и творенье с начала начать…
1945
Полжизни смеялись павлиныв полуденных парках Шёнбрунна,где, в развалинах роясь, мы искалимерзкие трупы нашей вины,где на новых дорогахмы равняли мокрую землюи отбросы войны.Зацветала в фонтанах вода,как ни стыдно нам былов это тяжкое лето,но точились медом и милостьюнепостижимые липы,заставляя колени склонить перед благоуханьем.В зоопарке была Голгофа,где за наши грехипогибали голодные звери, —от пайка больной антилопычужеземный солдат нам кусок отломил,как от тела господня,Вот так и прощали нас,будто разбойников благоразумных,клейменных позором, но преображенныхверней и внезапней, чем если бы насмеч правосудья настиг.
ПАУЛЬ ЦЕЛАН
Пауль Целан(псевдоним; наст. имя — Пауль Лес Анчель; 1920–1970). — Родился в семье австрийских евреев в Черновицах. В молодости прошел через «лагеря принудительных работ» румынско-фашистского режима. Родители Целана погибли в Черновицком гетто. После войны уехал в Австрию, где в 1948 г, выпустил первый поэтический сборник — «Песок из урн». С 1950 г. жил в Париже. Покончил с собой, бросившись с моста в Сену. Наиболее значительные произведения созданы поэтом в конце 40-х годов, в том числе всемирно известная «Фуга смерти».
Переводил на немецкий язык произведения русских и французских поэтов (Блока, Есенина, Рембо, Валери и др.).
Стихи П. Целана неоднократно печатались в СССР в русских переводах, начиная с 1967 года.
ФУГА СМЕРТИ
Перевод А. Ларина
Черная влага истоков мы пьем ее на ночьмы пьем ее в полдень и утром мы пьем ее ночьюмы пьем ее пьеммы в небе могилу копаем там нет теснотыВ доме живет человек он змей приручает он пишетон пишет в Германию письма волос твоих золото Гретхенон пишет спускается вниз загораются звезды он псов созывает свисткомсвистком созывает жидов копайте могилу в землекричит нам сыграйте спляшитеЧерная влага истоков мы пьем тебя ночьюмы пьем тебя утром и в полдень мы пьем тебя на ночьмы пьем тебя пьемВ доме живет человек он змей приручает он пишетон пишет в Германию письма волос твоих золото ГретхенВолос твоих пепел Рахиль мы в небе могилу копаем там нет теснотыОн рявкает ройте поглубже лентяи живее сыграйте и спойтеон гладит рукой пистолет глаза у него голубыепоглубже лопату живее сыграйте веселенький маршЧерная влага истоков мы пьем тебя ночьюмы пьем тебя в полдень и утром мы пьем тебя на ночьмы пьем тебя пьемв доме живет человек волос твоих золото Гретхен,волос твоих пепел Рахиль он змей приручаетКричит понежнее про смерть а смерть это старый немецкий маэстрокричит скрипачи попечальней и ввысь воспаряйте смелейтам в небе могилы готовы там нет теснотыЧерная влага истоков мы пьем тебя ночьюмы пьем тебя смерть это старый немецкий маэстромы пьем тебя на ночь и утром мы пьем тебя пьемсмерть это старый немецкий маэстро глаза голубее небесон пулей тебя настигает без промаха бьетв доме живет человек волос твоих золото Гретхенон свору спускает на нас он дарит нам в небе могилуон змей приручает мечтая а смерть это старый немецкий маэстроволос твоих золото Гретхенволос твоих пепел Рахиль
ПЕСНЬ В ПУСТЫНЕ
Перевод В. Топорова
Венок из листвы почерневшей сплетен был в окрестностях Акры.Там гнал я коня вороного и смерти грозил я кинжалом.И пепел я пил из разбитых кувшинов в окрестностях Акры.В руины небес я скакал с безнадежно поникшим забралом.Ведь умерли ангелы, бог стал незрячим в окрестностях Акры.И нет утешенья в идущих нестройной толпой богомольцах.Разрублен мечом ясный месяц — цветок из окрестностей Акры.Цветут, как колючки, сухие суставы в заржавленных кольцах.И я поклонился, смиренно и скорбно, окрестностям Акры.Черна была долгая ночь, и нахлынули крови потоки.И я стал смеющимся братом, железным архангелом Акры.Но лишь это имя назвал — и упало мне пламя на щеки.
ТРАПЕЗА
Перевод В. Топорова
Мы выпили долгую ночь на высоких лесах искушенья,Зубами вспахали порог и посеяли затемно гнев.Еще нам осталась трава, чтобы спать, — но разбудит нас мельник:Он ищет живое зерно неторопким своим жерновам.В цианистом свете небес остальные соломинки — блеклей:Чеканят иную мечту и не ходят с чужих козырей,А мы, в темноте перепутав беспамятство, память и чудо, —Мы длимся один только миг и, смеясь, презираем его.Мы канули в воду зеркал в сундуках с фосфорическим светом —На улице лопнут они на потребу слепым облакам.Наденьте пальто и карабкайтесь следом за мною на скатерть!Ведь спим только стоя среди недопитых бокалов!Ведь сны посвящаем медлительным тем жерновам!
* * *
«Париж-кораблик в рюмке стал на якорь…»
Перевод В. Леванского
Париж-кораблик в рюмке стал на якорь.Я пью с тобой и за тебя так долго,что почернело сердце, и Парижплывет на собственной слезе — так долго,что нас укрыли дальние туманыот мира, где любое «Ты» — как ветка,а я на ней качаюсь, словно лист.
СОН И ЕДА
Перевод В. Леванского
Твоя простыня — это полночь.И тьма с тобою легла.Целует виски и колени, велит ожить и уснуть.Она осязает Слово, желанья и думы твои.И дремлет, сливаясь с ними, и тянет душу к себе.Вычесывает осторожно соль из твоих ресниц, и солью тебя угощает, и ставит перед тобойгорючий песок мгновений, украденных у тебя.И то, что было в ней розой, тенями и росой,ты жадными пьешь губами.