Чтение онлайн

Что ж… если они решат схватить меня, придётся… даже не знаю. В моих планах на сегодня не было сидеть в заключении. Возможно, придётся объяснить им это. А подобные люди, насколько мне известно, понимают только один язык. Язык силы.

Я открыл дверь. В коридоре стояло трое стражников. Один из них сразу же отодвинул меня рукой и прошёл внутрь. Он обошёл маленькую комнатку по периметру, осмотрелся. Задержав взгляд на кровати, он хмыкнул, подошёл к окну и посмотрел во двор.

— Кроме тебя, здесь больше никого не было? — задал он, как мне показалось, довольно глупый вопрос.

— Нет, — пожал я плечами. — Только я.

— Никого подозрительного не видел? Может быть, какие-то звуки, грохот или крики? — продолжил он.

— Нет, — ответил я. — Единственный грохот тут был сейчас, пока вы пытались выломать эту несчастную дверь.

Стражник показательно нахмурился и положил руку на рукоять меча, как бы говоря, чтобы я с ними не шутил. А я в это время продолжил говорить:

— Я здесь уже второй день и ничего подозрительного не видел и не слышал.

Стражник недовольно окинул меня взглядом с ног до головы, после чего бросил короткий взгляд на двоих своих товарищей и разочарованно покачал головой. По всей видимости, ему не понравился мой внешний вид. Да и, наверное, моё телосложение. С его точки зрения, было сложно поверить, что такой мальчишка способен разобраться с монстром. Точнее, с двумя монстрами.

В итоге стражники ещё несколько секунд помедлили, а потом вышли из моей комнаты. И как по мне они сделали правильный выбор.

Я же сел на кровать, размышляя о том, что, наверное, немного не доспал и мог бы ещё проспать пару часиков. Но раз уж разбудили — пора отправляться умываться и думать, куда двигаться дальше.

Торговец — седой старик в потёртом плаще — стоял у стойки и, слегка понурившись, говорил с трактирщиком. Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась настойчивость.

— Послушай, да что ты на меня так смотришь, словно обиду затаил? — произнёс трактирщик, прищурившись на собеседника. — Неужели я виноват, что у тебя нет денег на оплату охраны?

— Да понятно всё… — Разочарованно буркнул старик.

— Что тебе понятно?

— Ну, так неужели ты не можешь через своих знакомых хоть кого-то попросить? Ты же знаешь, что одним соваться на дорогу это самоубийство. Ты же знаешь эти дороги. И эти места… — старый торговец продолжил говорить, чуть повысив голос. — Неужели нет никого, кто согласился бы помочь?

— Без должной охраны ни один здравомыслящий человек не полезет по этой тропе. А у вас… — трактирщик сделал паузу, — и предложить-то нечего. Кто захочет просто так рисковать своей жизнью?

— Мда уж… — снова недовольно буркнул Седой.

— Ты чо?! — рыкнул трактирщик. — Теперь ты меня крайним делаешь? Я тебе хотя бы советом пытаюсь помочь. Не можешь заплатить, так и не суйся туда.

Старый торговец недовольно фыркнул и отмахнул рукой:

— Ай, ладно… Всё с тобой понятно. Знал же, что на тебя рассчитывать нечего.

— Да ты совсем охренел? — выругался трактирщик. — Меня ещё и крайним делаешь, словно я тебе что-то обещал!

С этими словами он швырнул тряпку на стойку и отвернулся, оставив старика стоять в раздражении и беспомощности.

Седой вошёл к себе в дом, тяжело опираясь на косяк двери. За спиной у него были пустые улицы и разочарование в душе. Он медленно снял накидку, повесил её на крючок и обернулся. В углу, за небольшим столом, сидела его внучка.

— Дедуль, всё хорошо? — спросила она тихо, не поднимая глаз, чувствуя его настроение.

Старик вздохнул и опустился на стул напротив.

— Ничего. Все отказались. Даже слушать не стали толком.

Девочка посмотрела на него снизу вверх и осторожно произнесла:

— Может быть… и не стоит нам никуда уезжать, дедушка? Тут мы всех знаем. Тут хорошо.

— Какое «хорошо»? — резко ответил он, но сразу же замолчал, взяв паузу. — Да какой там хорошо… Город вымирает. Скоро вообще ничего не останется. Нужно уходить. В другое место.

— А может, и не нужно? — повторила девочка чуть громче.

Он недовольно посмотрел на неё, но, встретив её взгляд, немного смягчился.

— Да если бы не ты, конечно, я бы никуда не дёргался, — сказал он уже тише. — Мне-то, может, и осталось всего пару лет… А вот тебе… У тебя вся жизнь впереди. Только вот здесь никакого будущего, понимаешь? Нужно уезжать. Туда, где есть хоть какая-то работа, хоть какие-то возможности. А не вот это вот всё…

Девочка молчала, а потом снова тихо спросила:

— Понимаю…

— Ладно, ты-то тут уж точно ни при чём. — Отмахнулся Седой. — Только вот… Что теперь делать?

— А что мы можем поделать, дедушка?

— Это правда, — вздохнул старик. — Я и сам знаю, что без охраны соваться в дорогу нельзя. Да я сам и говорил это всегда. Но теперь такое ощущение, будто выбора у нас особого и нету. У нас и раньше-то не всё было ладно. А теперь ещё и какая-то чертовщина начала твориться в городе.

— Какая чертовщина, дедушка?

— Вот такая всякая нехорошая, — махнул он рукой. — Хотя… чертовщина, она, конечно, по определению плохая. Просто люди чего-то пугаются. Говорят всякое. Не любят они того, чего не понимают. Особенно когда вокруг пропадают люди. — Он выждали несколько секунд, после чего продолжил. — Ладно уж… — пробурчал старик, опуская руки на стол. — Я попробую ещё что-нибудь придумать. В долг нам уже никто не даст. Тем более если люди поймут, что мы собираемся уезжать с концами.

Девочка вздохнула, а Седой всё продолжал говорить. Словно сам с собой размышляя:

— Какой же идиот займёт нам денег? — он горько усмехнулся. — Покупать наш дом, понятное дело, никто не захочет. Да и кому он нужен? А если и захочет, то за гроши сдерут. Да и денег-то у людей нет, чтобы какой-то хлам покупать.

Внучка снова подала голос, тихо и осторожно:

— А что делать тогда, дедушка?

Старик посмотрел на неё, потом медленно отвёл взгляд, словно сам не находя ответа. Он встал из-за стола, прошёл к окну и встал спиной к внучке.

— Посмотрим… — произнёс он наконец, почти шёпотом и уставился в окно. — Будем надеяться на чудо. Они ведь иногда случаются… ведь так?

После того как я умылся, спустился вниз, чтобы перекусить остатками еды. Трактирщик также передал мне свёрток с хлебом, в котором были сушёное мясо, хлеб и нарезанные сушёные яблоки. Я поблагодарил его и уже собирался выйти, как вдруг он неожиданно остановил меня:

— Слушай, Арней, позволь задать тебе нескромный вопрос.