Записки еврея
Шрифт:
Чтобы не предаваться слишкомъ большимъ подробностямъ, я вкратц? скажу, что посл? неимов?рныхъ трудовъ и удачныхъ случайностей, отцу моему посчастливилось достать старинныя еврейскія книги по части математики и астрономіи, и онъ на изученіе ихъ бросился съ невыразимою жадностью.
Онъ постигъ, что солнце восходитъ и заходитъ не для одного опред?ленія часа молитвы, что луна всплываетъ на горизонт? не для того только, чтобы къ ней подпрыгивать [10] , что челов?ческая голова создана не для одной ермолки. Новый рядъ идей, родившихся въ его голов?, поглотилъ вс? его способности; новый яркій св?тъ, озарившій его умъ, придалъ блескъ окружающей его грязноватой обстановк?. Ученики перестали ему казаться глупыми, а домашній бытъ — горькимъ. Въ немъ создавался новый міръ, и онъ вс?ми чувствами и вс?мъ чутьемъ души прислушивался въ процессу собственнаго возрожденія.
10
При каждомъ новолунія, евреи въ одиночку, а чаще, десятками и ц?лыми обществами, творятъ молитву всматриваясь въ луну. Между прочимъ, подпрыгивая, они произносятъ сл?дующую фразу: «Прыгая, не достигаемъ тебя (луна); такъ да не достигнутъ насъ враги наши». Обычай этотъ, отзывающійся н?которымъ идолопоклонствомъ, сложился въ честь луны, потому что она играетъ весьма важную роль при вычисленіи еврейскихъ праздниковъ. Надобно предполагать, что въ тяжкія времена для евреевъ, когда всякая ночь угрожала имъ р?зней и грабежомъ, среди самыхъ многолюдныхъ городовъ, раввины ухватились за этотъ обычай, чтобы хоть разъ въ м?сяцъ собирать толпы евреевъ для общей охраны и защиты, а потому и упоминаются въ той молитв? «враги».
Недолго однакожь суждено было б?дному отцу моему блаженствовать. Внутренніе помыслы челов?ка невольно вырываются по временамъ наружу и разрываютъ плотину внутренней замкнутости, какъ бы кр?пка она ни была. Въ диспутахъ моего отца вырывались иногда такія мысли и выраженія, которыя были совершенно чужды талмудейскому и хасидимскому ученіямъ. Даже съ своими учениками онъ при удобныхъ случаяхъ отдалялся отъ прямаго предмета преподаванія, и объяснялъ имъ значеніе и законы новолунія, причины затм?ній [11] и тому подобное. Въ своемъ забытьи, онъ не зам?чалъ той пропасти, которая образовалась мало по малу вокругъ него; не зам?чалъ возраставшей холодности своихъ прежнихъ друзей, и подозрительныхъ пріемовъ родителей своихъ учениковъ, число которыхъ съ каждымъ днемъ уменьшалось подъ различными предлогами. Онъ уже тайно обвинялся въ эпикуреизм?, [12] и катастрофа подкрадывалась къ нему все ближе и ближе.
11
Евреи считаютъ затм?ніе предзнаменованіемъ приближающихся событій, на основаніи талмудейскаго изреченія: «Затм?ніе солнца предв?щаетъ б?ду евреямъ, а затм?ніе лупы, — б?ду другимъ народамъ». Изреченіе это евреямъ т?мъ бол?е по душ?, что затм?ніе луны гораздо чаще затм?нія солнца.
12
Подъ эпитетомъ эпикуреецъ евреи не подразум?ваютъ челов?ка, предавшагося исключительно наслажденіямъ жизни, а того, который позволяетъ себ? какое бы то ни было сомн?ніе относительно какой бы то ни было талмудейской нел?пости. Встр?чается очень много субъектовъ, прослывшихъ между евреями эпикурейцами, которые питаются лукомъ, молятся чуть ли даже не во сн?, и постятся, какъ истые аскеты.
Въ одну изъ пятницъ, вдругъ самымъ неожиданнымъ образомъ, притащился на одноколк? тесть отца моего, знаменитый раввинъ города X. Раввинъ этотъ родился, учился, достигъ высокаго сана и состар?лся въ родной нор?, вы?зжая изъ своего городка всего раза два въ теченіе семидесяти л?тъ жизни, и то въ самыхъ торжественныхъ случаяхъ. Въ этомъ дряхломъ фанатик? содержалось бол?е стоицизма и пренебреженія къ жизни, ч?мъ въ ц?лой дюжин? самыхъ сумасбродныхъ факировъ. Его внезапный прі?здъ, натуральнымъ образомъ, возбудилъ много толковъ въ городк? Р. Посл? холоднаго, истинно-раввинскаго прив?тствія, гость, не сообщая никому о ц?ли своего пос?щенія, отправился въ баню. Возвратившись оттуда раскрасн?вшимся донельзя, съ пейсами и бородою, похожими на мочалки, онъ, не говоря ни слова, переод?лся въ субботнее платье и поб?жалъ въ синагогу [13] . Ц?лый вечеръ зат?мъ и весь день субботній онъ такъ былъ поглощенъ различными религіозными обрядами [14] , такъ былъ погруженъ двойною своей душою [15] въ небесныя созерцанія, что отцу моему р?шительно не было возможности подступить къ нему съ разспросами. Да и было бы напрасно его разспрашивать: этотъ святой по субботамъ даже не разговаривалъ о житейскихъ вздорахъ и вообще не выражался будничнымъ языкомъ [16] . Т?мъ не мен?е отецъ мой не могъ не зам?тить какой-то скрытой перем?ны въ обращеніи дражайшей своей половины, и какой-то холодной злобы со стороны святаго тестя, выражавшейся въ частыхъ косвенныхъ взглядахъ и мурлыканіи.
13
Выраженіе поб?жалъ надобно понимать въ буквальномъ смысл?. По религіозному, настольному кодексу евреевъ, называемому Шулхесъ-Орухъ, въ синагогу надобно б?жать, изъ синагоги же должно идти медленно, мелкими шагами, доказывая т?мъ крайнее нежеланіе отдаляться отъ м?ста молитвы. Поклоны въ синагог? надобно совершать, нагибаясь быстро, и разгибаясь медленно, постепенно.
14
Евреи вообще, а по субботамъ и праздникамъ въ особенности, им?ютъ столько молитвъ и гимновъ на каждомъ шагу, при каждомъ д?йствіи, что. имъ почти не остается времени для самихъ себя. Они жужжатъ какъ мухи ц?лые дни и вечера: утромъ натощакъ, передъ трапезой, во время трапезы, посл? каждаго блюда, при каждомъ глотк?, передъ окончаніемъ ?ды, по окончаніи ?ды, передъ вечеромъ, вечеромъ передъ сномъ и проснувшись ночью.
15
Талмудъ ув?ряетъ, что евреи по субботамъ получаютъ свыше добавочную душу, которая не оставляетъ еврея до окончанія субботы. Эти души — дармо?ды, состоя ц?лую нед?лю въ резерв?, безъ всякаго занятія, за?даютъ б?днаго еврея по субботамъ, удвоивая его апетитъ.
16
Многіе равинны и воообще ученые ортодоксы, но субботамъ и праздникамъ ни о чемъ не говорятъ, кром? о тор? и талмуд?, да и то считаютъ гр?хомъ выражаться на еврейскомъ н?мецко-русско-ольскомъ жаргон?, а переводятъ экспропмтомъ все на древне-еврейскій языкъ, который немилосердно коверкаютъ.
Насталъ часъ таинственной трапезы [17] , посл?дней въ день субботный. Къ прі?зжему гостю собрались вс? знаменитости кагала города Р. и вс? ученые хасидимы. Съ нетерп?ніемъ ожидали пропов?ди знаменитаго прі?зжаго, [18] но къ удивленію общества, раввинъ упорно молчалъ.
Одинъ изъ собранія не вытерп?лъ и съ робостью обратился въ раввину.
— Раби! мы вс?, сколько вы насъ видите, собрались удостоиться вашего прив?тствія, и им?ть счастіе услышать одну изъ пропов?дей вашихъ, которыя такъ знамениты между д?тьми Израиля. Наши уши не пропустятъ ни одного изъ драгоц?нныхъ словъ великой Торы.
17
Талмудъ отечески позаботился о евреяхъ, вникнувъ во вс? подробности ихъ жизни. Онъ даже позаботился опред?лить число трапезъ субботахъ. Талмудисты предполагали опред?лить только дв? трапезы для дня субботы, но явился талмудистъ раби Хидка, и настоялъ на томъ, чтобы опред?лить три трапезы. Вотъ эта-то добавочная трапеза, въ субботу предъ захожденіемъ солнца, и называется таинственною, в?роятно потому, что она назначена для добавочной души. Зам?чательно, что этотъ благод?тельный раби Хидка всего одинъ разъ является на талмудейской сцен?, и именно когда д?ло идетъ о ?д?, и зат?мъ исчезаетъ навсегда.
18
На таинственную трапезу собираются евреи преимущественно къ м?стному или прі?зжему раввину, который во время трапезы пропов?дуетъ. Пропов?дь эта не заключаетъ въ себя никакихъ нравственныхъ наставленій слушателямъ, а состоитъ лишь изъ выдержекъ изъ каббалы, сплетенныхъ съ библейскими текстами и талмудейскими коментаріями.
Не скоро посл?довалъ отв?тъ. Наконецъ, раби отнялъ руку, которая упиралась о его широкій лобъ, и сдвинулъ соболью шапку на затылокъ.
— Братья мои, д?ти Израиля! мой духъ помраченъ, моя душа покрыта пепломъ скорби. Я скорблю за святую в?ру праотцевъ нашихъ. Гн?ва божьяго дрожу я за себя и за васъ, д?ти мои. Между нами эпикуреецъ, нечестивецъ, союзникъ діавола. Ангелы св?та уб?гаютъ его! Сторонитесь, уб?гайте и вы его! онъ оскверняетъ насъ, онъ дышетъ заразой, какъ моровая язва.
При этомъ возглас? все общество взволновалось и невольно отшатнулось, полагая увид?ть какой-нибудь призракъ бродячей души проклятаго гр?шника.
— Раби Кельманъ, раби Цудекъ, раби Мееръ! продолжалъ старикъ: — укажите д?тямъ Израиля этого зачумленнаго эпикурейца, какъ вы указали мн? его вашимъ благочестивымъ письмомъ, за которое да благословитъ васъ Господь.
Въ одно мгновеніе, какъ бы по команд?, три правыя руки сомнительной опрятности, принадлежащія тремъ доносчикамъ, приц?лились прямо въ лобъ б?днаго моего отца.
Въ ушахъ отца моего раздался залпъ, какъ будто изъ н?сколькихъ орудій; въ глазахъ у него потемн?ло, и зат?мъ засверкали ц?лыя миріады огненныхъ искръ, и какое-то невыразимо-колючее ощущеніе почувствовалось въ правой его щек?. Впосл?дствіи, отецъ узналъ отъ очевидцевъ, что въ тотъ моментъ, когда руки трехъ уличителей протянулись къ его лбу, костлявая рука святого его тестя съ быстротою молніи низверглась на щеку обвиненнаго и плотно уложилась на ней полнов?сною, трескучею пощечиною.
Что происходило съ отцомъ моимъ до утра сл?дующаго дня, то-есть подробности изгнанія его изъ собственнаго дома и немилосердіе всего еврейскаго общества въ мнимому отступнику в?ры, я описывать не стану. Конечно, будь другой на м?ст? отца, онъ скор?е вц?пился бы въ бороду своего тестя, хоть бы она была въ десять разъ свят?е, и вышвырнулъ бы весь хасидимскій сбродъ изъ дома, ч?мъ оставилъ бы самъ свой кровъ и свою семью; но отецъ мой, почти ребенокъ, забитый своимъ исковерканнымъ воспитаніемъ, слабый здоровьемъ, бол?зненный отъ постояннаго умственнаго напряженія и отъ сидячей жизни, безъ воли и энергіи, не могъ вступить въ такую неровную борьбу. Его вытолкали изъ дому и онъ всю ночь напролетъ бродилъ по грязнымъ улицамъ города, и лишь утромъ, пріютивъ окочен?вшіе свои члены въ небольшой молельн?, погрузился въ тяжелый и неспокойный сонъ.
Грубый толчокъ прислужника большой синагоги разбудилъ его.
— Часъ утренней молитвы уже на исход?, а ты все еще предаешься страстямъ. Ну, да ты в?дь эпикуреецъ, теб? все равно. Иди за мною: общество въ большой синагог? требуетъ тебя.
Отцу моему едва кончился семнадцатый годъ. Здоровье его, какъ я сказалъ уже, было сильно подавлено, и посл?днее событіе, потрясшее все его существо, дало его разстроенному организму посл?дній толчокъ. Когда онъ сд?лалъ усиліе надъ собою, чтобы встать на ноги и посл?довать за прислужникомъ, онъ пошатнулся, и еслибы н?которые изъ з?вакъ, глаз?вшихъ на него, какъ на дикаго зв?ря, не подхватили его, то онъ нав?рное рухнулся бы на каменный полъ. Чрезъ четверть часа, онъ предсталъ предъ великимъ судилищемъ еврейской инквизиціи.
Большая синагога была полна народа вс?хъ еврейскихъ сословій. Тесть, м?стные раввины, прочее духовенство и знаменит?йшіе члены м?стнаго еврейскаго общества, облеченные въ талесы [19] , возс?дали на ка?едр? синагоги [20] . Подсудимаго взвели, по ступенькамъ, туда же.
Мертвая тишина воцарилась въ синагог?. Взоры всего народа, съ любопытствомъ, злобою и презр?ніемъ устремились на страдальца. Подсудимый, чуть держась на ногахъ и съ опущенными глазами, чувствовалъ ядовитый стоглазый взоръ, на него устремленный. Онъ дрожалъ подъ магическимъ вліяніемъ этого взора, какъ въ самомъ сильномъ лихорадочномъ пароксизм?.
19
Б?лое шерстяное полосатое покрывало, которое еврея над?ваютъ во время молитвъ и которымъ облекаютъ ихъ посл? смерти.
20
Въ каждой синагог? устроена ка?едра. На ней читаются, въ антрактахъ молитвъ, библія и псалмы; оттуда раздаются пропов?ди и тамъ же происходятъ вс? важныя сов?щанія.
Н?сколько минутъ между судьями, президентомъ которыхъ, очевидно, былъ тесть подсудимаго, продолжались сов?щанія и переговоры шопотомъ. Наконецъ, м?стный раввинъ обратился въ арестанту:
— Ты уличенъ въ ереси и эпикуреизм?. Ты попираешь ногами святые законы и обычаи праотцевъ нашихъ. Ты, вм?сто великаго талмуда, занимаешься лжемудріемъ, и гонишься за умствованіями, противными великому ученію каббаллы. Пос?ваешь заразу въ юныхъ сердцахъ нашихъ д?тей. Вс? богопротивныя твои книги отысканы и преданы огню. Но изъ твоей головы ихъ выжечь невозможно. Нашъ раввинскій судъ осуждаетъ тебя на изгнаніе изъ города, а твой благочестивый тесть требуетъ немедленнаго развода для своей несчастной дочери. То и другое ты долженъ сегодня же исполнить безпрекословно. Твоя пожитки уже уложены, а разводная грамота [21] чрезъ н?сколько часовъ будетъ готова. Если же ты вздумаешь неповниоваться нашей вол?, или приб?гнуть къ русскому закону, общество сд?лаетъ приговоръ [22] , и не пройдетъ нед?ли, какъ ты, въ с?рой шинели и съ выбритымъ лбомъ, отправишься туда, куда сл?довало бы отправить вс?хъ теб? подобныхъ негодяевъ, для искорененія той ереси и того вольнодумства, которыя они пос?ваютъ въ обществахъ Израиля. Отв?чай. Но помни, что отв?тъ твой — твой приговоръ.
21
Разводъ между супругами совершается посредствомъ разводной грамоты «гетъ», писанной древне-еврейскимъ языкомъ, на пергамент?, особыми писцами, къ тому пріспособленными. Мал?йшая описка, слитіе одной буквы съ другой, лишняя точка, уничтожаютъ силу этого документа. Грамота эта передается супруг? самимъ супругомъ, въ присутствіи двухъ свид?телей, или посылается ей чрезъ уполномоченнаго, или же, наконецъ, бросается супруг?, въ близкомъ отъ нея разстояніи, и она уже считается разведенною. Русскіе гражданскіе законы сд?лали, однакожъ, посл?днюю м?ру невозможною, запретивъ всякій разводъ безъ положительнаго обоюднаго согласія супруговъ. По еврейскимъ законамъ, н?тъ ничего легче, какъ развестись съ женою, стоитъ только доказать, что она часто пересаливаетъ супъ, и она будетъ разведена, несмотря на протесты.
22
Въ настоящее время, приговоры общества требуютъ утвержденія высшей власти; въ прежнія же времена, еврейскія общества часто злоупотребляли силою обоихъ приговоровъ, при которыхъ, въ добавокъ, пускали въ ходъ систему подкупа. Стоило захот?ть обществу, и по приговору его отдавались въ рекруты, изгонялись изъ города и ссылались даже въ Сибирь на поселеніе вс? т?, которые им?ли неосторожность попастъ въ немилость къ обществу.
Въ народ? поднялся шумъ одобренія. Отцы поднимали на руки испуганныхъ ребятишекъ и указывали на обвиняемаго, какъ на убійцу, осужденнаго на смерть. Съ н?мымъ отчаяніемъ въ душ?, страдалецъ поднялъ глаза и обвелъ медленнымъ взоромъ всю синагогу. На вс?хъ лицахъ ясно написано было одно злорадство. Ни искры жалости, ни капли сочувствія ни въ комъ. Отецъ собирался уже вновь опустить глаза, какъ вдругъ взоръ его случайнымъ образокъ встр?тился со взоромъ незнакомаго лица, упиравшагося подбородкомъ о р?шетку ка?едры.