Чтение онлайн

– И снова откровенное издевательство.

– Вам сорок лет?
– вновь изобразил удивление Локруа.
– Отлично выглядите, должен сказать.

– Мне не сорок.

– В таком случае, не воспринимайте все мои слова на свой счёт. Я говорю в общем. Абстрактно, не приводя конкретных примеров.

– Локруа, а чего ты от меня добиваешься?

– Пытаюсь добиться откровенного признания.

– О чём?

– Чего мне ждать от вас? Мы же соперники, правильно?

– Допустим, - кивнул Кингстон.
– Но в таком случае, ты мог бы догадаться, что я не стану открывать перед тобой все карты. Мне нет резона это делать. Если ты будешь знать все мои возможные ходы, я проиграю. Нужен эффект внезапности.

– При этом сами говорите, что я ребенок, - протянул Локруа.
– А детей обижать нельзя. Иначе придут разозленные родители, и всё с ног на голову поставят.

– Родители? А как же решение проблемы по-мужски, по-взрослому? Ты втянешь в наше противостояние своих родителей?

– Я этого не говорил. Выразился образно. Разумеется, я не стану прибегать к их помощи. Но лишь до тех пор, пока не посчитаю нужным. Это игра на любовь, а любовь мало отличается от войны. Здесь хороши любые методы.

– Ты пытаешься мне угрожать?
– прищурился Томас.

– Нет-нет. Как вы могли подумать?!
– Патрик даже всплеснул руками.

Ему нравилось ломать комедию в присутствии учителя. Играть роль этого простачка с тараканами в голове, говорить ерунду, при этом время от времени отпуская шпильки в адрес противника. Кингстон понимал, что над ним смеются, но ничего не мог сделать, приходилось глотать обиды и продолжать придерживаться своей роли. Он же душа компании, добрый и милый человек, способный принять учеников такими, какие они есть. Понять, выслушать и попытаться найти компромиссы в ситуации, даже, если изначально она кажется безвыходной.

На самом деле, Кингстону было не так легко держать себя в руках. Он сам хотел бы уничтожить Локруа. Стереть с лица земли, как сказал Патрик. Но приходилось улыбаться и даже пытаться шутить в ответ на наглые заявления ученика.

– Обыкновенно.

– Вы плохо обо мне думаете. Мы так душевно разговариваем, а вы ищете в моих словах подвох. Напрасно. Я и сам не любитель военных действий. Мне было бы приятнее разрешить все разногласия миром. Но, увы, вы сами сказали, что ничего не получится. Это повод задуматься для меня.

– Душевно?

– А разве нет? По-моему беседа вполне мирно протекает. Вы придерживаетесь иного мнения?

– Нет, - коротко ответил Кингстон.

Алексия, уже по привычке подслушивая чужой разговор, прикидывала, куда может завести противоборствующие стороны эта беседа, и ответа не находила.

Она прекрасно понимала, что Локруа дурачится. Его поведение нельзя назвать серьезным. Хотелось лишь понять: почему он так делает. Специально преуменьшает свои умственные способности или, на самом деле, решил добиться какого-то результата с помощью разговора. Нет, вряд ли... Алексия знала, каким Патрик может быть в гневе, когда его переполняют эмоции. В такие моменты он ведет себя иначе. Не так, как сейчас. В настоящий момент он, скорее всего, дурачится. Пытается обвести Кингстона вокруг пальца, запудрить мозги. Он играет с ним, как кошка с мышкой, но когти не выпускает, старается казаться безобидным и доброжелательным.

Выходит, он всё же догадался о том, что произошло в кабинете, и решил во всем разобраться. Что ж, сомнений не осталось. Кингстон открытым текстом заявил, что хочет быть с Алексией. Признание прозвучало, догадок строить не нужно. Подозрения Локруа получили подтверждение. И что теперь делать?

Алексия не видела выхода из этой ситуации. В самый неподходящий момент девушка начала паниковать, и все рациональные мысли исчезли. В голове осталась лишь какая-то неудобоваримая каша. Она понимала, что кроме Патрика ей никто не нужен, но, в то же время осознавала: Кингстон будет вмешиваться в их жизнь. Стараться как-то навредить. И неизвестно, как далеко он способен зайти в своих действиях.

Паника. Единственное чувство, оставшееся рядом с Алексией в этот момент.

В кабинете, тем временем, продолжалась беседа.

– Вот и отлично, - произнес Локруа, выхватывая из рук учителя очередной лист с тестом.

– Что ты себе позволяешь?
– прошипел Кингстон, которого фамильярность ученика порядком достала.

Первоначальные выходки он готов был терпеть, но, чем дольше они общались тет-а-тет, тем меньше терпения оставалось. Лимит был почти полностью исчерпан.

Локруа же продолжал играть на чужих нервах.

Он схватил со стола все тестовые задания, подбросил их вверх и пока Кингстон с удивлением наблюдал за тех, как ворох листов падает на пол, подцепил за ручки сумку со школьными принадлежностями и рванул к выходу из кабинета. Но у двери притормозил на время и произнес уже не дурашливым, а серьезным тоном:

– Это всего лишь бумага. Простые листочки. Но видели их полёт? Будете лезть в нашу с Алексией жизнь, полетите в пропасть. Только ваш полёт не будет так же красив, как парение этих листков. На всякий случай добавлю, что это не угроза. Это так... Дружеское предупреждение. И да, несмотря на то, что беседа была душевной, я всё-таки объявляю вам войну.

Не дожидаясь ответной реплики, он пнул дверь ногой и выскочил в коридор, лишь чудом не задев Алексию. Девушка успела отскочить в сторону.

Патрик заметил Алексию и удивленно вскинул бровь.

– Давно ты здесь?

– С тех пор, как услышала твой голос. Я не могла не остановиться.

– Знаешь, по-моему, это не лучшее место для разговоров, - произнес Локруа.
– Пойдем отсюда?

– Далеко?

– Куда угодно, - улыбнулся он, и Алексия не смогла сдержать ответную улыбку.

Она протянула ему руку. И они побежали к лестнице, не опасаясь того, что их заметят, остановят и отправят в кабинет директору. После дурацкой выходки Патрику вообще было на все наплевать. Ему и море сейчас было бы по колено.

Кингстон, поняв, что Алексия была свидетельницей его разговора с Локруа, ожесточенно ударил носком ботинка свой стол. Не отпустило. На душе по-прежнему, было мерзко. И желание уничтожить Локруа лишь возрастало с каждой минутой.

– Щенок, - прошипел Томас зло.
– Шутить он вздумал. Смотри, сам от своих шуточек не пострадай.

Он выглянул в окно и увидел, как Алексия с Патриком идут через школьный двор.

Влюбленная парочка вновь вела себя целомудренно. Они не стремились показать свои чувства всем и каждому. Не пытались задеть Кингстона. Наверняка, знали, что проходят мимо окна его кабинета, но не стали останавливаться и обниматься под окном. Нет. Они просто шли, взявшись за руки. И со стороны казалось, что их никто и никогда не сможет разлучить. Не заставит разжать ладони и разойтись в разные стороны... А, может, и не казалось. Всё так и было, на самом деле.