Чтение онлайн

Были моменты, когда Кингстону хотелось позабыть о своем статусе, возрасте и положении в обществе. Подойти к парте Патрика и спросить доверительным тоном:

– А оно того стоит? Эта девчонка вообще чего-то стоит?

И не сомневался в том, что получит утвердительный ответ на свой вопрос. Влюбленный Локруа никого, кроме своей девчонки, не замечает.

Том, задай ему кто-то подобный вопрос, не раздумывая, ответил бы: "Нет".

Его презрение и, в какой-то мере, ненависть к Алексии никуда не исчезли. Они всегда оставались рядом. Просто в какой-то момент к этим низменным чувствам примешалось ещё одно - похоть. В душе появились отголоски ревности. Ревность и зависть к чужому счастью слетелись, как бабочки на цветок. Понемногу эти чувства укреплялись, превращаясь из хрупких, поверхностных в целостные, и после случилось то, что случилось. Тормоза отказали...

О своем поступке Кингстон не сожалел. Он пребывал в уверенности, что Алексии сопротивлялась лишь для проформы, а, на самом деле, сама же не возражала против его действий. Проанализировав все прошлые поступки, слова и жесты девушки он пришел к выводу, что она не просто так проявляла к нему внимание. Это была не простая заинтересованность со стороны Хейворт, а нечто большее. Возможно, симпатия, а, возможно, любовь. Кто знает? Подростков понять сложно, практически невозможно. Они противоречивы настолько, что зачастую сами себя не понимают. Вот и Алексия запуталась. На самом деле, она же влюблена в него, а с рыжим встречается просто так, чтобы вызвать ревность. Отлично, она достигла своей цели. Ревность в наличии. Так зачем же продолжать игру? Стоит, не откладывая в долгий ящик, расставить все точки над i, и тогда уже решать, что делать дальше.

Том первый отвернулся от Патрика. Локруа перевел взгляд в сторону Алексии. Задумчиво посмотрел ей в затылок. Девушка была напряжена. Это напряжение четко прослеживалось в её позе. Она сидела так, словно палку проглотила. Прямая спина, но при этом голова чуть склонена вперед, и волосы занавешивают лицо, не позволяя увидеть его выражение. Скорее всего, она отчаянно кусает губы, придумывая, как разыграть выигрышную комбинацию и не оказаться в дураках, как прежде.

Хейворт теребила край тетрадного листа, не зная, чем занять руки. Чувствовала, что Патрик смотрит на нее, но не могла себя заставить обернуться и беззаботно улыбнуться. Вновь в голове появилось множество сомнений, мысли о грязи и боязнь прочесть в чужих глазах отторжение и презрение. Такими взглядами мог одаривать только Локруа, и их Алексия безумно боялась. Девушка непроизвольно сжала в руке кулон, подаренный Патриком. Когда она прикасалась к вещице, почему-то становилось легче, немного спокойнее. Для девушки этот подарок стал чем-то вроде амулета, приносящего удачу. Почти, как её напульсник для Патрика.

Действия Алексии не остались незамеченными для Кингстона. Он, проходя мимо парты несостоявшейся падчерицы, на секунду притормозил и произнес довольно громко:

– У вас премилое украшение, Хейворт.

Вообще-то подобные реплики не были стандартной формой общения между персоналом школы и учениками, но все в классе прекрасно знали, что Кингстон вот-вот станет отчимом Алексии, потому ничему не удивлялись. Новость о том, что Виктория Хейворт разорвала помолвку с Томасом Кингстоном, до одноклассников Алексии ещё не добралась. Девушка ничего не хотела рассказывать. Никому, даже лучшей подруге. Предрождественская история была секретом лишь двоих человек: её и Патрика. Больше никто не должен был узнать о потрясении в жизни Алексии.

– Да, спасибо, - пробормотала она.
– Мне тоже нравится.

– Дорогое?

– Это имеет значение?
– Алексия всё же оторвалась от тетради и посмотрела на Кингстона.

– Носить дорогие украшения в школу - не лучшая идея, - назидательно произнес он.

– Не имею привычки спрашивать о стоимости подарков.

– О, так вам его подарили?

– Подарили.

– И кто?

– Какая разница?!
– не выдержала Хейворт.

– Никакой, - пожав плечами, ответил Томас.

Положив на стол Алексии лист с заданиями, он подошел к следующей парте. В тишине послышался треск. Это Хейворт сломала ручку. Ей отчаянно хотелось запустить обломками в голову несостоявшегося отчима, но девушка усилием воли заставила себя не делать этого. Отложив сломанную ручку в сторону, она полезла в сумку, чтобы достать новые письменные принадлежности, но руки не слушались. Алексия уронила сумку на пол, и все вещи рассыпались по полу.

– Вы сегодня на редкость неловки, Хейворт, - произнес Кингстон задумчиво.

Алексия хотела что-то ответить, но Патрик опередил её. Он хлопнул учебником по столу и рявкнул зло:

– Хватит!

Томас сделал вид, что поступок ученика поставил его в тупик.

– Локруа, что происходит?
– спросил он заботливо.

Но от Патрика очередная кривая усмешка не ускользнула.

– Хотел бы задать тот же вопрос и вам, мистер Кингстон. Отчего такой повышенный интерес к украшениям учеников? Точнее, одной конкретной ученицы.

– Она - моя падчерица. Я имею право знать, откуда у нее такие украшения. Судя по всему, оно дорогое, и нашей семье не по карману. Не хотелось услышать, что она его украла, но и ответ про подарок настораживает. Мало ли кто мог преподнести ей столь ценную вещь.

– Я, - произнес Патрик.

Он прекрасно понимал, что имя дарителя не является секретом для Кингстона, он лишь старается вывести их обоих на откровенность. Пытается зацепить одновременно и Алексию, и Патрика. Что называется, чужое счастье жить мешает, вот мужчина и старается это счастье разрушить. Не знает как, потому пока лишь прощупывает почву. Возможно, хочет спровоцировать Патрика или Алексию на скандал. Каждая реплика его пропитана ядом, и только до ужаса наивный человек не заметит этого, решив, что Томас Кингстон, действительно, заботится о падчерице.

Даже Миранда, ничего не знавшая о скандале, напряглась. Она позвала Алексию тихо, и, когда Хейворт обернулась, без труда прочла у той на лице настороженность. Алексия точно так же, как и Патрик, пребывала в уверенности, что этот разговор заведен с целью хоть как-то подмочить репутацию им обоим.

– Что происходит, Алекс?
– спросила Миранда.

– Ничего.

– Ты же обманываешь. Что-то явно происходит. Посмотри на них. Локруа ведь готов на твоего отчима наброситься с кулаками и задушить.

– В этом желании я с ним солидарна, - зловещим шепотом выдала Алексия, наблюдая за тем, в каком направлении развивается разговор Патрика с учителем.

– Снова что-то произошло?

– Произошло.

– И?

– Прости. Я не могу тебе этого рассказать.

К этой тайне никого подпускать не хотелось. Она оказалась слишком постыдной.

– Да?
– тем временем продолжал расспрос Кингстон.

– Да, - ответил Патрик, с вызовом глядя на собеседника.

– Что ж, это немного успокаивает. Ваше общество ничем Алексии не угрожает. Достойный поступок, Локруа. Красивые девушки достойны красивых украшений.

– Достойны, - повторил Патрик.
– Но украшения - не самое ценное, что можно подарить близким людям. Намного выше ценится любовь, понимание и забота.

– Не могу не согласиться, - усмехнулся Томас.

Локруа отчаянно хотелось сделать какую-нибудь гадость, но он не стал этого делать, сев на место. В душе вновь клокотал вулкан, в голове одна картинка сменяла другую. В своем воображении он успел неоднократно врезать по надменному лицу, сбивая с него кривую ухмылку. Это представление, разыгранное на уроке, казалось, до отвращения мерзким. Та самая грязь, в которую нужно нырнуть с головой, чтобы понять вкус взрослой жизни, почувствовать на себе. Вроде бы взрослые люди должны решать свои проблемы на более высоком уровне, не прибегая к подлым методам. Но, как оказалось, с возрастом ничего не меняется. Лишь ставки растут, и интриги становятся всё более изощренными. И игры идут не до первой крови и мольбы о прощении. Они идут не на жизнь, а на смерть. Врага хочется видеть поверженным, уничтоженным, раздавленным.