Чтение онлайн

Наконец в первом часу дня разведчики увидели девушку. Она появилась совсем не с той стороны, откуда ее ждали. Галя медленно шла полем, собирала цветы и пела песню. Увидев ребят, не изменила своего поведения – продолжала петь и рвать цветы. Когда девушка вошла в лес, к ней подошел Костя и спросил:

– Вы Галя?

– Да, — коротко ответила чернобровая девушка, невысокая, смуглолицая, с черными, туго заплетенными косами и букетом полевых цветов в руках.

– Вас, наверно, напугала мама? — спросил Костя, стараясь завоевать расположение Гали.

– Моя мама и я не из трусливых, — сказала девушка, кусая соломинку и внимательно рассматривая незнакомого юношу.

– Где вы работаете?

– Вам известно. Иначе бы вы не пришли.

– Скажите, к вам в госпиталь не поступал мужчина, раненный в живот? — без всяких обиняков перешел к делу Стрелюк.

– В госпитале много раненых и многие из них в живот.

– Нас интересует товарищ, которого ваша полиция забрала у будочника.

– Полиция такая же наша, как и ваша, — с обидой ответила девушка. Помолчала, вспоминая что-то, затем добавила: — В госпитале есть раненый, которого немцы называют десантником. За ним строгий надзор. Его считают офицером, коммунистом. А мы все его боимся. Думаем, что гестапо специально подослало провокатора, чтобы выявить настроение персонала. Всё подпольщиков ищут.

– А что, в Глухове есть подпольная организация? Возможно, вы с ними связь держите? — задал наивный вопрос Костя.

– Что вы? — замахала руками Галя. — Разве туда таких, как я, примут. Да, наверное, немцы их сами выдумывают, чтобы был предлог для расправы с населением. Они уже не раз объявляли, что разгромили подпольщиков…

– Как здоровье Леши?

– Какого Леши? Вашего товарища зовут Лешей? — спросила девушка. — Он никому не говорит ни фамилии, ни имени… Уже ходит, но рана запущена и плохо заживает.

– Это наш командир. Его надо вызволить, — обрадовался Костя. — Ему надо во что бы то ни стало устроить побег. Понимаете? Любыми средствами.

– Не знаю, как это вам удастся. Это очень трудно, — сказала задумчиво Галя. — Госпиталь охраняется. Вход на территорию по пропускам.

– Мы рассчитываем на вашу помощь. Подумайте хорошенько.

– Что вы? Разве я могу взяться за такое дело? Нет, нет…

– Ведь речь идет о судьбе человека.

– В том-то и дело. Что я могу одна сделать? Сама погибну и ему не сумею помочь.

– А вы подумайте. Может, найдете кого, кто поможет вам. Мы заплатим, сколько запросят…

– Да разве дело в деньгах?

– Деньги могут потребоваться, чтобы подкупить часового…

– На подкуп немцев никто не решится…

– Ну, все-таки подумайте, как можно спасти товарища, — настаивал Костя.

Девушка долго не отвечала. Стрелюк ее не торопил. Наконец Галя подняла на Костю глаза, полные решимости, и сказала:

– Я не обещаю, что непременно вызволю, но постараюсь сделать все, что в моих силах. Но он осторожен, и мне не поверит. Он ни с кем не разговаривает.

– Вы ему передайте привет от Бережного, и он вас поймет. Для убедительности скажите, что за ним приходили Володя и Костя.

– Привет от Бережного, — повторила Галя. — Хорошо, передам.

– Результаты мы придем узнать у вашей мамы.

– Когда же вы придете?

– Об этом не могу сказать. Может, через неделю, а возможно, через месяц.

– Опасаетесь сказать? — спросила она, улыбаясь.

– Мы вам не опасаемся доверить судьбу товарища… Мы не знаем, когда придем… Так мы на вас надеемся.

– Я постараюсь, — пообещала Галя и после некоторого молчания с грустью добавила:

– Смотрю я на вас и завидую – свободные вы птицы. Даже не представляете, как тяжело работать, когда каждый день умирают твои товарищи. В селе меня все считают предательницей. С мамой соседки не разговаривают из-за того, что я работаю у немцев. Говорят, отец погиб от фашистов, а дочь помогает убийцам. Что же я должна делать? Как нам с мамой жить? — девушка склонилась к березке и заплакала.

Стрелюк растерялся от этой девичьей слабости и от того, что услыхал. Чем он мог ее утешить? Ему самому было нелегко. Он только сказал:

– Не плачь, Галя. Этим горю не поможешь.

– Вы правы. Простите. До свидания, — сказала девушка, вытерла слезы и пошла из леса.

Разведчики не сразу ушли с места встречи. Они стояли и смотрели вслед удаляющейся девушке. Галя шла медленно, но ни разу не оглянулась. Она шла в село, где ее считают предательницей, а она, чувствуя себя невинной, не может сказать этого открыто. Видно, много горя накопилось в ее молодом сердце, если она решилась излить его незнакомым людям. То ли она почувствовала искренность разведчиков, то ли ее подкупила форма советского воина. Трудно понять. Но Костя Стрелюк и Володя Савкин понимали ее и искренне жалели…

Стрелюк и Савкин покидали место встречи с чувством не до конца выполненного долга. Судьба товарища оставалась загадкой. Жизнь его висела на волоске…

Мы с большим вниманием выслушали. рассказ Кости и Володи. Всех поразил неожиданный поворот в судьбе нашего друга. На спасение почти не оставалось надежды. Что может сделать одна девушка, если ее окружают враги, которых интересует раненый Леша?

Установилось тягостное и длительное молчание. Кусты шумели от моросящего дождя. Время от времени по верхушкам деревьев пробегал легкий ветерок, и тогда над нашими головами раздавался дробный стук. Это на плащ-палатки, натянутые между деревьями, с листьев падали дождевые капли.

– Неужели Леше суждено погибнуть в немецком плену, и мы его больше не увидим? — ни к кому не обращаясь, проговорил Савкин.

Но нет! Наш дорогой друг не погиб…

…Забегая вперед, расскажу все, что произошло с ним.

…Май 1944 года. К этому времени я был начальником штаба партизанского полка в Первой Украинской партизанской дивизии имени Ковпака. Полк располагался вблизи белорусского партизанского аэродрома генерала Комарова в Пинских лесах, недалеко от Большого Рожина. Мы принимали с Большой земли самолеты с грузами для дивизии и отправляли раненых. Соединение готовилось к очередному рейду по тылам врага.

Штаб полка размещался в большом сосновом бору в палатках и шалашах.

Однажды утром я возвратился с аэродрома и лег отдыхать. Но уснуть мне не пришлось. К моей палатке подошел командир батальона Саша Тютерев и хриповатым голосом сказал:

– Иван Иваныч, к тебе пришли.

– Пусть сюда войдут, — сказал я, недовольный тем, что помешали отдыху.

– Товарищ капитан, разрешите! — услышал я до боли знакомый баритон с волжским выговором.

Меня как ветром вытолкнуло из палатки. Передо мной стоял младший лейтенант Леша Калинин. Да, тот самый Леша, с которым я без малого два года назад прилетел в тыл врага, но уже не сержант, а младший лейтенант.