Чтение онлайн

Сразу же начались напряженные учения. Мы прыгали днем и ночью, выполняли различные тактические задачи, осваивали вооружение наших войск и вооружение противника. Как-то раз испытатель парашютов Григорий Богомолов и я прыгали с самолета, чтобы доставить на командный пункт донесение. Дул очень сильный ветер, нас могло далеко отнести, и мы оставили машину на высоте всего лишь 70 метров. Собирая парашют, я удовлетворенно подумал о том, что тренировка мирного времени не прошла даром.

В сентябре парашютисты разъехались по воинским частям, а начальника сбора Чернышева и меня вызвали в Москву.

Сурово и настороженно выглядела родная столица. Сосредоточенные, молчаливые люди. На не снявших еще зеленого убранства скверах - аэростаты заграждения. Воздушные тревоги по вечерам. И песня, слова которой так отвечали настроению:

…Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна!

Идет война народная,

Священная война…

Если б я приехал днем раньше, то успел бы увидеть моих друзей-аэронавтов. Фомин, Крикун, Масенкис, Карамышев, Фадеева, Коновальчик получили назначение на Центральный фронт. Им предстояло трудное и опасное дело - корректировка артиллерийской стрельбы с аэростатов. Почекин, Невернов, Митягина, Попов ушли в воздухоплавательные части под Киев. Голышев, Рощин и Зиновеев были назначены в подразделения противовоздушной обороны.

Уже после войны мне пришлось прочесть до глубины души взволновавший меня документ - протокол собрания воздухоплавательного отряда Аэрологической обсерватории, состоявшегося 10 июля 1941 года. Собрание обсуждало письмо командира отряда Фомина к начальнику Генерального штаба, в котором Фомин от имени всего летного и технического состава отряда просил использовать воздухоплавателей на ответственных участках борьбы с заклятым врагом нашей Родины - немецким фашизмом.

…Чернышев возвращался в Краснодар. Прощаясь с ним, я не думал, что вижу его в последний раз. Через два месяца он погиб при выполнении боевого задания.

Невзирая на мои протесты, меня назначили военным представителем на один из парашютных заводов. Как же так? Выходило, что я остаюсь в безопасности в тылу, в то время как другие рискуют жизнью в боях. Но что я мог поделать?

Мне пришлось поселиться в тихом областном городе, где находился завод, прежде выпускавший мирную продукцию, а теперь начинавший массовое производство парашютов.

Плохие вести приходили с фронтов. Сильный, жестокий враг рвался к Москве. Холодными октябрьскими утрами до жителей столицы доносились звуки артиллерийской канонады. Но люди в те суровые дни не теряли мужества, верили в грядущую победу.

Однажды в дверь моего кабинета на заводе заглянул круглолицый молодой военный и весело спросил:

–  Разрешите, товарищ военпред!

–  Богомолов! Гриша! Откуда?
– обрадовался я.

–  Из лесу, вестимо! Прибыл на летно-испытательную станцию вашего завода.

Я очень обрадовался товарищу, которого знал задолго до краснодарского сбора.

Самоотверженно трудились рабочие и работницы нашего завода. По 1620 часов, а порою сутками не выходили они из цехов. Завод выпускал все больше парашютов.

Испытывая их образцы, мы с Богомоловым ежедневно по нескольку раз прыгали с самолетов. Но что были эти обычные испытательные прыжки по сравнению с геройскими подвигами наших товарищей, сражавшихся с врагом? Мои друзья Аркадий Фотеев, Александр Лукин, Юрий Гульник, Владимир Войцицкий и многие другие отдавали весь свой опыт и силы борьбе с немецкими захватчиками.

В конце октября газеты сообщили о славных делах группы молодых парашютистов, задержавших на подступах к Москве фашистскую мотомехколонну. Этой группой командовал Иван Старчак, с которым я также познакомился на сборе армейских парашютистов. Он выполнял тогда замечательные экспериментальные прыжки, а теперь прославился, как настоящий герой.

…Лагерь учебного подразделения воздушно-десантных войск раскинулся в лесу, на берегу извилистой неширокой речки. Осеннюю тишину нарушал отдаленный грохот орудий. Иногда над верхушками деревьев проносились самолеты.

Сообщение о том, что фашисты прорвали фронт и движутся по дороге вблизи лагеря, пришло неожиданно, когда командир подразделения майор Старчак проводил очередные занятия. Верный сын Родины, поняв, что врагу открывается прямая дорога к Москве, собрал командный состав части и поставил задачу: во что бы то ни стало остановить продвижение фашистов.

–  Умрем, но задержим фашистских бандитов!
– твердо сказал Старчак перед строем молодых парашютистов.

Вражеские броневики, за которыми на грузовиках двигалась пехота, показались на шоссе и въехали на мост. Огнем из станкового пулемета Старчак остановил передний броневик. Вскоре мост усеяли трупы вражеских солдат. Фашисты повернули назад.

Бешеный огонь минометов и орудий обрушился на защитников дороги. Гитлеровцы ринулись на мост, сбрасывая на ходу тела своих убитых и раненых, чтобы дать дорогу броневикам. Снова мост покрылся трупами, и враг опять откатился назад.

Неравный бой продолжался семь часов. У героев вышли боеприпасы. Они ненадолго отошли, а затем контратаковали противника и, истребляя его в жестоких рукопашных схватках, держались на рубеже до подхода наших войск.

Группа старчаковцев во главе со своим мужественным командиром на рассвете напала на захваченный гитлеровцами аэродром, где при отступлении советских войск остался четырехмоторный корабль. Было принято решение его угнать. Задачу эту взял на себя старший лейтенант-летчик, летавший прежде только на небольших учебных самолетах. Он поднял корабль на глазах у фашистов и взял курс на Москву. Этим летчиком был не кто иной, как мой наставник, отважный парашютист Петр Балашов.

Он подлетел к Московскому центральному аэродрому, на который столько раз опускался с парашютом и на самолете ПО2. Теперь ему предстояло впервые в жизни посадить сюда четырехмоторную машину. Нелегкое дело! Прежде всего нужно было, чтобы никто не мешал ему, а с аэродрома то и дело взлетали самолеты. Он сбросил вымпел с просьбой поскорее освободить посадочную площадку. Необычный сигнал удивил летчиков: «Что за чудак идет на посадку?» Но когда самолет приземлился и стало известно в чем дело, Балашова чуть не на руках вынесли из машины.

Под командованием Ивана Георгиевича Старчака не раз высаживались парашютные десанты в глубокий тыл противника. Об одном из таких десантов мне рассказал его участник, приехавший к нам на завод за парашютами.

Майор Старчак вывел флагманский корабль к цели и дал условный сигнал. Над поляной пролетали самолеты, оставляя невидимых в ночном небе парашютистов. Сильный ветер отнес нескольких человек в раскинувшуюся рядом деревню. Один сел буквально на голову фашистского часового, и тот упал, сраженный ударом ножа. Двое опустились на крышу дома. Жившие там гитлеровские солдаты выскочили на улицу и в панике начали стрелять друг в друга.