Чтение онлайн

Благополучно миновав зону обстрела, самолет летел над погруженной во мрак землей. Эта родная Василию исстрадавшаяся земля ждала освобождения от фашистского нашествия. «Скорее бы на место!» - думал Игнатенко. Ему хотелось действовать, сражаться, мстить.

Под крылом машины в ярком лунном свете заблестел, отливая серебром, широко разлившийся Днепр. Приближалось устье реки Березины. Здесь, в 60 километрах западнее Гомеля, и должен был выбрасываться Василий. Штурман точно вывел самолет к заданному пункту. Внизу виднелся костер, и очертания лесной поляны.

В открытую дверь кабины один за другим полетели мешки с грузом. Члены экипажа, как родного, поцеловали Игнатенко. С учащенно бьющимся сердцем он шагнул к двери, решительно бросился вниз и ощутил сильный рывок открывшегося парашюта.

Подняв голову и убедившись в том, что купол хорошо наполнился воздухом, Василий стал внимательно следить за землей. Ветер нес его к поляне. Офицер подтянул стропы и ускорил спуск. Коснувшись земли, освободился от парашюта, быстро отполз в сторону и прислушался.

На поляне бегали какие-то люди. Раздавались голоса:

–  Нашел!

–  И я нашел, ребята!

Партизаны подбирали спустившиеся на парашютах мешки.

Осторожно приблизясь к костру, Игнатенко увидел нескольких вооруженных человек. Несомненно, это были свои. Но все же он постарался подойти незаметно и, сжимая автомат, громко сказал:

–  Здравствуйте, товарищи!

–  Здравствуйте, - спокойно отвечал один из партизан.

–  Откуда будете?

–  Из Москвы, - просто сказал Василий.

–  А наши вас ищут!
– стоявшие у костра бросились к Василию, жали руки, обнимали его, наперебой засыпали вопросами и, наконец, стали качать.

Вскоре Игнатенко представили секретарю Гомельского подпольного обкома партии Герою Советского Союза Илье Петровичу Кожару.

Это был человек лет пятидесяти, среднего роста, в простой красноармейской гимнастерке, подпоясанной простым узким ремешком.

–  Вы, вероятно, устали, - сказал Кожар.
– Перекусите и ложитесь спать. Поговорим после.

Василий с благодарностью воспользовался таким предложением: он действительно чувствовал большую усталость.

Первоначальный план своей работы Игнатенко пришлось несколько изменить. Комиссары всех отрядов просили его выступить перед партизанами. Эти выступления превращались в долгие задушевные беседы. Глубоко врезались они в память молодому офицеру. Сколько любви к Родине, к своему народу, сколько веры в победу над врагом сквозило в каждом заданном ему вопросе! Его по многу раз заставляли повторять, как выглядит Москва, расспрашивали о жизни столицы. Рассказы об успехах Советской Армии приводили мужественных народных мстителей в восторг.

Интересовались они, конечно, и вторым фронтом.

–  Должен быть второй фронт, товарищи, да только затяжное это дело, - пояснял Василий.
– Вот наша партизанская война и есть настоящий второй фронт!

Только спустя несколько дней Игнатенко смог заняться своим прямым делом: помощью подпольному обкому в организации и обучении диверсионных групп. Ему страстно хотелось самому принимать участие в боевых операциях. Секретарь обкома не разрешал этого.

–  Ваша задача - обучать людей, - говорил он.

Но вот однажды стало известно, что гитлеровцы готовятся крупными силами окружить и разбить гомельских партизан, отрезав им пути отхода. Требовались немедленные контрмеры. Кожар приказал Игнатенко с отрядом в сто пятьдесят конников уничтожить все мосты на дороге, ведущей к партизанскому району.

Совершив большой переход, отряд ночью приближался к мосту через реку Ведрич. Кратчайший путь к нему вел через занятое врагом село Новики. «Фашистам в голову не придет, что мимо них поедут партизаны», - решил Василий и дерзко двинулся на рысях с частью отряда вперед.

Бесшумно снята фашистская охрана. Игнатенко с несколькими людьми минирует мост, потом остается один и еще раз проверяет все мины, затем он аккуратно прикладывает к бикфордову шнуру спичку, чиркает по ней коробкой и, увидев, что спичка вспыхнула, бежит к укрытию, где его ждут партизаны.

Минута тянется за минутой, но все тихо. В чем дело? Неужели фашисты как-то предотвратили взрыв и теперь подстерегают партизан? Или шнур отсырел и горит дольше обычного? Подождав минут десять, командир отряда снова лезет под мост. Шнур погас! Василий достает зажигалку и тщательно зажигает шнур. Спустя короткое время раздается оглушительный грохот. Мост взлетает на воздух. Отряд опять проскакивает под носом у гитлеровцев через село и движется к своему соединению, взрывая за собой все мосты.

Возвратясь, Игнатенко получает от Кожара новое задание. С усиленным отрядом партизан он должен взорвать рельсы и уничтожить телеграфную линию на одном из участков железной дороги Калинковичи - Жлобин. После полуторасуточного перехода отряд прибывает на место. Внезапный и дружный огонь заставляет разбежаться полицейскую охрану дороги. Грохочут взрывы. Партизаны подрывают рельсы и столбы, рубят провода, ломают изоляторы. Через два часа участок дороги на протяжении 3 километров имеет такой вид, словно здесь только что произошло землетрясение.

Эти операции парализовали действия гитлеровцев, которые крупными силами пытались после ожесточенной артиллерийской подготовки окружить и при поддержке авиации уничтожить партизанские соединения. Наступление фашистов провалилось. Только в районе села Узнош враг потерял несколько сотен человек убитыми и ранеными. Партизаны вырвались из окружения, перешли через разрушенный участок железнодорожного пути и углубились в район Полесских лесов и болот.

Всю свою злобу гитлеровцы выместили на мирном населении. Они жгли деревни, расстреливали ни в чем неповинных людей, не щадя женщин, детей и стариков; они бросали живых людей в колодцы. Негодяи убрались восвояси, раструбив повсюду, что «разгромили гомельских партизан».

Кровь советских людей взывала к отмщению.

Партизаны усилили боевую деятельность. Игнатенко, исколесив значительную часть Гомельской области, неустанно готовил диверсионные группы. За пять месяцев ему удалось подготовить более трехсот партизан, которые пустили под откос десятки железнодорожных эшелонов противника, уничтожили и повредили много паровозов и вагонов, вывели из строя свыше тысячи гитлеровцев, взорвали два больших артиллерийских склада и сожгли крупный склад горючего.

В начале осени Игнатенко получил приказ о возвращении в Москву. Пасмурной октябрьской ночью из-за Днепра донесся гул моторов. Осветив площадку, около партизан приземлился самолет. В кабину погрузили больных и раненых. Игнатенко сердечно простился с боевыми товарищами, и тяжело нагруженная машина оторвалась от земли.