Чтение онлайн

Тем временем генерал Тангеи проводил меня до двери и, сев на одну из своих маленьких, пестро украшенных лошадок, приготовился позировать для камеры Винцента.

Вернувшись домой, я нашел записку от Максвелла (Maxwell) с приложением перевода в прозе японской военной песни. Он слышал, что я в случае необходимости могу подобрать рифмы, и просил меня переложить в стихотворную форму эту песню, которая в прозе не производит должного впечатления. Мой опыт очень печален, я сознаю это, но каков он был, таким я и записал его [22] .

9 июня 1905 г. Проехался верхом вдоль аванпостов после грустного прощания с двумя очаровательными соотечественницами, которые в последний раз за два или три дня своего пребывания озарили своим присутствием Фенгхуангченг.

Посещение мисс Мак-Коул и мисс Ст. — Обэн было очаровательным разнообразием среди нашей монастырской жизни. Они не только искусно пробрались сюда, но были очень счастливы в своем предприятии, по крайней мере постольку, поскольку мы были счастливы их увидеть. Японцы не разрешают присутствия женщин не только в армии, но и в тылу. Даже императорским принцессам пришлось щипать корпию в Японии. Японским женщинам, видимо, не дана власть, соответственная их очарованию. Мне как-то пришлось спросить одного японского офицера относительно женского влияния в армии, но он даже не понял вопроса. Здесь ничего подобного не существует. Не говорю, чтобы в японской армии не существовала вовсе протекция другого рода, хотя нужно думать, по словам поручика, что эту протекцию нужно понимать, как и многое другое в Японии, в совершенно обратном смысле. Он сообщил мне, что у него столько влиятельных друзей в Японии, что будет необходимо задержать его производство, чтобы не возбудить сплетен. Я вполне верю, что он сказал чистейшую правду, и это вполне соответствует моим наблюдениям, из которых вытекает, что японцы чрезвычайно чувствительны к мнению окружающих. Я лично полагаю, что даже женское влияние в армии было бы предпочтительнее подобному малодушию. Возвращаясь к нашим очаровательным соотечественницам, я должен заметить, что одно обстоятельство, находившееся в связи с их визитом, произвело на меня особенное впечатление, которое еще более укрепило во мне некоторые выводы, хотя одному Богу только известно, как я боролся против них. Японская барыня, г-жа К., сопровождала их. Она показалась мне наиболее одухотворенной и очаровательной женщиной из всех, которых я встречал до сих пор. По своим идеям относительно эмансипации японских женщин и необходимости всеобщего высшего для них образования и проч., и проч. она напоминала собою передовую американку. Она, видимо, с большой любовью относилась к своим спутницам, и они, конечно, платили ей тем же. Однажды вечером, когда не происходило ничего особенного, она, не в состоянии сдержать свои чувства, воскликнула:

— «Скажите мне правду! Все ваши любезные манеры одно притворство; только шутка! Иностранец не может любить японцев. Мое самое глубокое убеждение, что мы совсем особенный народ! Подобно ли это невольно вырвавшееся замечание молнии, которая внезапно озаряет своим светом грозную крепость, стоящую на дороге путника, спокойно шедшего до тех пор с целью воспользоваться гостеприимством соседнего города? Или же эта преграда только один обман зрения, очарованный замок, который исчезнет перед храбрым рыцарем? Может быть, мне еще рано дать на это верный ответ. Но в одном я твердо уверен, а именно, что тропа к дружбе, доверию и близким отношениям между западноевропейцем и японцем далеко не так ровна и доступна, как я полагал, пируя среди космополитического общества Токио. Все их чувства, вкусы, идеалы, стремления и желания совершенно отличны от наших, и подобно тому, как сибарит не может ожидать к себе симпатий от голодного бедняка-бродяги, так и наши более сложные ощущения кажутся японцу никуда не годными мыслями по сравнению с его собственными идеями, ограниченными по числу, но более ярко выраженными».

Аванпосты были интересны. Они простирались дугой к востоку, северу и западу от Фенгхуангченга. Особенной разницы между принятым нами способом и японским не существует. Приблизительный фронт охранения определяется старшим начальником, который назначает каждой дивизии свой участок. Начальник дивизии, согласно инструкциям от штаба армии и по соглашению с начальниками артиллерии и инженером, определяет фронт охранения более точно и подразделяет свой район охранения на участки между командирами бригад, которые в свою очередь указывают полковым командирам их частные участки. Подобная процедура применяется только в тех случаях, когда отряд предполагает удерживать позицию некоторое время.

В состав аванпостов, которые я сегодня посетил, не входила ни кавалерия, ни артиллерия. Все девять наличных эскадронов были выдвинуты далеко вперед, некоторые даже на 20 миль, как и должно быть. Орудия были расположены в Фенгхуангченге на расстоянии около пяти миль позади окопов, предусмотрительно построенных для них в нескольких стах ярдах позади оборонительной линии. Артиллерийский обстрел был очень плох вследствие крайней пересеченности местности, так что с некоторых пунктов артиллерия не могла стрелять дальше мили. Это обстоятельство было слабым местом позиции и возмещалось только отчасти тем, что и противнику было очень трудно использовать свою артиллерию, за исключением стрельбы вдоль долин.

Японцы могут многому от нас поучиться в отношении оптической сигнализации. Чтобы приготовить орудия к действию, они всецело зависят от телефонов, телеграфов и конных ординарцев.

Имея кавалерию далеко впереди и принимая во внимание, что артиллерии в приведенном примере придется пройти лишь пять миль, пожалуй, нечего опасаться каких-либо неприятностей. Но у постов сторожевой цепи нет гелиографов, и даже люди на наблюдательных постах не умеют порядочно сигнализировать, а только знают несколько условных знаков флагом, как, например:

Конница противника приближается и проч. Если бы на их месте была британская армия, она имела бы гелиографическую связь со Второй армией и Кореей, вместо того чтобы полагаться только на тонкую телеграфную проволоку, которую так легко порвать. По счастью, русские разведчики малоопытны, а китайцы дружелюбны. В противном случае телеграфная проволока, на которую японцы так полагаются, была бы разрезана в двадцати разных местах за одну ночь, а части, производившие ее починку, уничтожены. Нет никакого сомнения, что японцы свободны от затруднений и беспокойства, которые обыкновенно овладевали британскими генералами в последние кампании.

Я убедился, что выбор местности для расположения аванпостов был произведен удивительно хорошо. Удобства наблюдения, обороны, перехода в наступление или отступления были скомбинированы с наименьшей затратой людей.

Обыкновенно окопы были сооружены вдоль вершин невысоких холмов, пехота располагалась на фронте, артиллерия в нескольких стах ярдах позади и несколько выше. Везде имелись закрытия от осколков снарядов с прикрытыми ходами к стрелковым или артиллерийским окопам. Почву составлял мягкий песчаник, очень удобный для подобных сооружений. Во всех стрелковых окопах были вырыты на расстоянии одного ярда друг от друга ниши для патронов. Могущие послужить противнику закрытием овраги были засыпаны, рощи срублены и превращены в засеки.

Как я уже упоминал, между нашим способом охранения и японским существует только небольшое различие. Как и у нас, молодыми офицерами делаются кроки вверенных им участков. Количество людей, назначаемых на посты, поддержка их и сторожевые резервы, отдельные и пропускные посты, дозоры, расположение на ночь и проч. сходны в обеих армиях. При применении же теории на практике, нужно открыто сознаться, наши люди никогда не были способны сделать столько земляных работ, сколько понаделали японцы со времени их прихода сюда.

Временный тип этих фортификационных сооружений доказывает, что японцы, видимо, не считались с возложением бесконечных трудов на войска и заставляли их с отчаянными усилиями работать в ожидании лишь вероятной атаки. В самом деле, неизмеримо больше труда и мысли было положено японцами на укрепление позиции, которая вряд ли могла быть серьезно атакована, чем то было сделано русскими на Ялу, располагавшими тем же временем и к тому же уверенными, что они несомненно будут атакованы.

В этом отношении британцы скорее напоминают русских, чем японцев. Даже сознание неизбежной и самой отчаянной опасности не заставило бы британцев сделать столько земляных сооружений, сколько было сделано здесь японцами со времени их прибытия в Фенгхуангченг. Наименее блистательно выйдут из этого сравнения наши колониальные войска. Упоминая об этом, было бы крайне несправедливо не признать за некоторыми из них больших земляных работ в Западном Трансваале в конце войны или забыть солидные редуты, сооружавшиеся ими ежедневно или, скорее, каждой ночью после несравненно более длинных переходов, о совершении которых японцы до сего времени и не мечтали.