Чтение онлайн

Холодный шелк касается кожи, вызывая мурашки. Идеально.

Туфли – черные лодочки на шпильке, но с тем самым «хищным» изгибом.

Я подхожу к зеркалу. Смотрю на себя.

Майя Франковская. Министр. Железная леди.

Нет.

Майя Дубровская.

Я открываю шкатулку с украшениями. Никаких колье. Никаких браслетов. Платье самодостаточно.

Только серьги. Длинные нити белого золота с капельками изумрудов на конце, в тон платью.

Мое главное украшение я ношу на безымянном пальце. Бриллиант в лаконичной оправе. Слава надел его мне на палец, когда делал предложение полтора года назад, в своей мастерской в Бугаево, среди железяк и чертежей, встав на одно колено в грязных джинсах.

А над ним – другое, обручальное. Тонкая дорожка из белого золота, усыпанная мелкими бриллиантами.

Я провожу по ним пальцем, улыбаясь как девчонка.

Мы не устраивали пышной свадьбы. Никаких гостей, никакой шумихи. Просто расписались в обеденный перерыв, между моим заседанием комитета и его тестами на полигоне. Я была в белом брючном костюме, он - в черной рубашке. Мы ели бургеры в его «Патриоте», пили неприлично холодную колу из стаканчиков и целовались так, что запотевали окна. Это был лучший день в моей жизни.

И хоть по документам я все еще «Франковская», дома и в кругу близких друзей меня теперь называют исключительно «Дубровская».

Я подмигиваю своему отражению.

— Ну что, госпожа Дубровская, - шепчу я. — Пора ехать и смотреть, как твой муж будет переворачивать мир.

Впереди – вечер, который станет историей.

Огромный выставочный павильон, который NEXOR Motors арендовал на весь день гудит от количества людей. Знакомо пахнет дорогим шампанским, кожей новых салонов, парфюмом за тысячи долларов и самым сильным афродизиаком в мире – успехом.

Захожу в зал, и десятки голов поворачиваются в мою сторону. Вспышки камер бьют в глаза, но я даже не моргаю. Два года назад я бы напряглась, снова влезла свою ледяную броню, а сейчас просто улыбаюсь – расслабленно и абсолютно уверенно.

Я здесь не «плюс один». Я – самый важный человек, даже если в программке этого нигде не написано.

— Госпожа министр! Пару слов для прессы! – выступает наперерез какой-то из аккредитованных, и явно самый наглый из журналистов.

Вежливо качаю головой и прохожу мимо.

В прессе нас со Славой давно окрестили «парой будущего». Им нравится эта история: гениальный инженер-бунтарь и железная леди из правительства. Красивая сказка. Они не знают и сотой доли того ада, через который нам пришлось пройти, чтобы эта сказка стала реальностью.

Нахожу в толпе знакомое лицо – Орлов.

Он постарел, но держится, как говорится, дай бог всем нам в его годы. После скандала с Резником (который, кстати, все еще судится, пытаясь отбить хотя бы какие-то счета) так и тянет лямку, хотя, насколько я знаю, с Гречко они, после года препирательств, все-таки наладили правильный контакт.

— Майя, - Орлов берет мою руку, целует ее старомодным жестом.
– Выглядите сногсшибательно. Как всегда.

— Спасибо, Кирилл Семенович. Рада вас видеть. – Правда рада. – Я слышала, у вас наметился новый крупный контракт…

Он машет рукой, как бы говоря, что обсуждать тут явно нечего.

И снова на меня смотрит – долго, с оттенком обреченности.

— Жалею, - пытается изобразить легкость, но слова правды падают между нами как камень, - каждый божий день жалею, что отпустил вас тогда. Сейчас бы уже нянчил внуков на даче, а компания была бы в надежных руках.

— У компании и так все хорошо, - мягко возражаю я.
– «Фалькон» бьет рекорды продаж.

— Но без вас здесь все равно все не так.

Я улыбаюсь ему на прощание и иду дальше.

В VIP-зоне, у самой сцены, стоит Форвард – как всегда, безупречен. Время над ним абсолютно не властно, оно только добавляет ему лоска, как хорошему коньяку.

— Майя, - он салютует мне бокалом. — Слышал, вы сегодня размазали Минфин по стенке. Мои люди в комитете в восторге.

— Они пытались срезать финансирование цифровой платформы, - пожимаю плечами, беря с подноса официанта бокал минеральной воды. Но все-таки позволяю себе легкую триумфаторскую улыбку – мне нравится, что обо мне говорят в таком ключе. Как говорится – два года работы на репутацию, наконец, начинают приносить дивиденды.
– Пришлось напомнить им, кто формирует повестку дня.

— Я думал предложить вам надавить через фракцию, - Форвард чуть прищуривается.
– Там есть пара рычагов…

— Не нужно, - отказываюсь максимально твердо, но вежливо.
– Я уже договорилась с Премьером напрямую. Мы перекинем средства из резервного фонда под гарантии будущей экономии. Постановление уже подписано.

Форвард смотрит на меня несколько секунд, а потом салютует бокалом, как равной.

— Что ж, - усмехается, - мне больше нечему вас учить, Майя. Вы стали опаснее меня.

— Я просто хорошо усвоила уроки, Павел Дмитриевич.

Свет в зале гаснет. Лучи прожекторов скрещиваются на сцене. Гул стихает. Начинается музыка - низкий, вибрирующий бас, от которого дрожит пол.

На сцену выходит мой Дубровский.

На нем черные брюки и черная рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая на пару пуговиц. Он немного отрастил волосы, и сейчас снова носит их завязанными в маленькую петлю н затылке. Он выглядит диким, опасным и невероятно красивым в этом остром свете софитов.

Слава не говорит заученных речей – просто подходит к накрытому тканью объекту в центре сцены.

— Многие говорили, что это невозможно, - его усиленный микрофоном голос, звучит бархатно и уверенно.
– Что законы физики нельзя обойти. Что страсть нельзя оцифровать. Что электрический байк никогда не даст тех же эмоций, что и бензиновый монстр.

Он кладет руку на ткань.

— Они ошибались…

… и срывает покрывало.

Зал ахает.

«Игнис» - черный, на тысячу процентов хищный и матовый. Он не похож на мотоцикл – скорее, на похож на сгусток энергии, застывший в металле и карбоне.

И он почти так же прекрасен, как мой муж.

Слава рассказывает о своем детище - о двигателе, о развесовке, о том, как эта машина считывает движения пилота. Говорит страстно и увлеченно, забыв о камерах и VIP-гостях.

Забыв обо всем на свете, потому что он в своей стихии.

Я стою в первом ряду и вижу, как женщины в зале пожирают его глазами.

Вижу, как шепчутся, покусывая губы.

Полгода назад моей муж снялся топлес для обложки «Men’s Life» - журнала о мужчинах и для мужчин, который скупают в основном женщины. Я была не против, тем более, что моему Дубровскому действительно есть что показать кроме своих блестящих мозгов. Но сразу после выпуска я, признаюсь, была рада, что у него нет социальных сетей – вал фанаток был… впечатляющий.