Чтение онлайн

Форвард тоже поднимает стакан. В его взгляде нет ни тени сентиментальности, но есть что-то похожее на… уважение? Или, скорее, на удовлетворение от того, что «проект» работает исправно.

— С Днем рождения, сын, - говорит сухо и коротко. Без пожеланий счастья, здоровья и прочей чепухи, которая между ними звучала бы как ложь.

— Спасибо, - так же коротко бросает Слава. Смотрит не на отца, а на виски в стакане. Делает еще один глоток.

Между ними - пропасть. Годы молчания, обид и манипуляций. Но сейчас, в этот странный вечер, над трупом (фигурально выражаясь) нашего общего врага, они как будто все-таки стоят на одном берегу.

— Чай?
– Чувствую себя пытающимся удержать равновесие канатоходцем.
– К печенью?

— Было бы неплохо, — кивает Форвард. Он снова садится на стул, принимая свою привычную, расслабленно-властную позу.

Я суечусь у чайника, расставляю чашки. Слава прислоняется бедром к подоконнику, наблюдает за отцом исподлобья, хмурый, но уже не такой напряженный. Как будто не может поверить, что это просто семейный визит, а не что-то больше.

Честно говоря, я тоже в это не верю – это точно был бы далеко не первый День рождения сына, который он пропустит. Что такое особенно случилось сейчас? Славе двадцать девять, даже не круглая дата.

Взгляд Дубровского то и дело возвращается ко мне, читаю в нем немой вопрос: «Ты точно в порядке?». Едва заметно киваю и улыбаюсь: «Когда ты рядом – все всегда в порядке».

Мы пьем чай. Едим печенье, которое, к моему удивлению, оказывается божественно вкусным - тягучим, горько-сладким, тающим во рту.

— Майя, - Форвард отставляет чашку. Его тон меняется. Исчезает «домашняя» нотка, появляется деловая сталь.
– Раз уж мы все здесь, и разобрались с… текущими проблемами. Я, собственно, хотел обсудить один насущный вопрос.

Я напрягаюсь – вот оно, то, ради чего Форвард сегодня появился на пороге нашего дома.

Слава тоже слегка прищуривается. Наши с ним мысли, очевидно, схожи.

— Вы уволились из NEXOR, - констатирует Форвард, - отказались от должности генерального директора, которую Орлов – спорим? – чуть ли не за шиворот вам пихал.

Слава вскидывает брови. Я слегка виновато морщусь. Я озвучивал свое решение уволиться, но о том, что на второй чаше весов лежала должность первого после собственников человека в кампании, не говорила. Не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым.

— Я отказалась, потому что к тому моменту уже приняла решение, Павел Дмитриевич.

— Очень благородно. – Но в его исполнении звучит это скорее снисходительно. – И глупо, потому что ценные кадры не должны пропадать, а вы, Майя, несомненно, уникальный экземпляр.

Он делает паузу – еще один его коронный номер, потянуть резину, заставить собеседника нервничать.

— Майя, как вы смотрите на то, чтобы занять кресло министра… ну, допустим, социальной политики?

Я давлюсь чаем. Кашляю, стучу себя по груди. Слава молча протягивает мне салфетку. Краем глаза замечаю, что слова отца произвели на него гораздо меньший эффект чем на меня. Он как будто ожидал чего-то подобного.

— К-кого? – Переспрашиваю, как только ко мне возвращается способность говорить.
– Министра? Это какой-то прикол?

— Я похож на человека, который шутит такими вещами? – интересуется Форвард.
– Место вакантно. Точнее, станет вакантным в понедельник утром. Нынешний министр… устал и напишет заявление по состоянию здоровья.

— Но… - У меня слишком быстро начинает кружиться голова.
– Павел Дмитриевич, это же ерунда какая-то. Я не политик. Я даже ни в какой партии не состою!

— Вам не нужна партия, Майя, - он машет рукой, как будто отгоняя назойливую муху.
– Выборы – это цирк для плебса. Долго, грязно и неэффективно. Нам не нужен депутат. Нам нужен технократ.

Его «нам» звучит абсолютно как «мне нужен».

Форвард делает глоток чая – и откидывается на спинку стула. Сидеть более вальяжно уже, кажется, просто невозможно, но у него получается.

— Послушайте. Стране нужен кризис-менеджер. Человек, который придет и разгребет эти авгиевы конюшни. Человек с безупречной репутацией и шлейфом со вкусом «я за людей» – а он у вас именно такой после того, как вы сделали «искусственное дыхание» всем тем несчастным уволенным инженерам, запустили программу наставничества и курсы переквалификации практически по всех крупных технических ВУЗах. И самое главное – вы делаете это из порыва, а не чтобы выслужиться. Хотя лично я считаю, что такое рвение нужно контролировать, чтобы не перегореть.

Я моргаю, чувствуя себя куклой, у которой сломались все остальные функции кроме этой.

— Кроме того, Майя, у вас уже есть опыт управления крупными проектами, - намекает на «Синергию», - вы знаете, как эта система работает изнутри. И… для начала, я неплохо вас подучил.

Последнее произносит с нескрываемым самолюбованием.

Я бочком пододвигаюсь к Славе, и его обнимающая меня сзади за плечи рука помогает удержаться во всем этом потоке соблазнительно сладких перспектив.

— Но… как?
– Все еще не могу осознать масштаб.

— Что «как»?

— Как я туда попаду? Подам заявку на сайте вакансий? – Так себе шутка, но она полностью отражает мое видение происходящего.

— По квоте, - просто отвечает Форвард. – Это политика, Майя. У нас коалиционное правительство. Это министерство - в моей сфере влияния. Премьер-министр примет любую кандидатуру, которую я ему дам. Вас внесут в зал, депутаты проголосуют. Все. Через несколько недель примите присягу.

Я смотрю на него, раскрыв рот. Это звучит так просто и цинично. Так реально.

Оглядываюсь на Славу. Жду, что он скажет – но Слава молчит. И все так же абсолютно не выглядит ни удивленным, ни ошарашенным. Только слегка задумчивым.

— Ты знал? – Наверное, все-таки стоит спросить.

— Догадывался, - пожимает плечами.
– Форвард никогда ничего не делает просто так. Если разрешил тебе уйти от Орлова, значит, у него был план получше.

— И… ты не против?

— А почему я должен быть против, Би?
– В его голосе ни иронии, ни лжи. Только искреннее удивление.
– Это твой уровень. Ты же любишь масштаб и мечтаешь быть на вершине. Там, - кивает на отца, - ты получишь и то, и другое.

Он ставит стакан на стол. Берет меня за руки - осторожно, своей разбитой рукой, и нежно - здоровой.

— Послушай, - вижу в его серебряном взгляде свое отражение.
– Это касается только тебя. Не меня. Не отца. Тебя. Ты хочешь этого?

Я замираю, прислушиваясь к себе.

Хочу ли я?

Министр.

Это уже не про продажу машин, это про строительство самой важной кровеносной системы страны. Масштаб, от которого захватывает дух. Сложность задач, от которой у меня, профессионального решателя проблем, начинают чесаться руки.