Чтение онлайн

— Умный дом, - поясняет в ответ на мои вопросительно взлетевшие брови.
– Свет, температура в доме, подогрев полов, музыка - все управляется отсюда. Он полностью автономен. Солнечные панели на крыше, система сбора и фильтрации дождевой воды. Эта громадина не берет у природы ничего лишнего и не отдает ей ничего плохого. Испытание зимой и двадцатиградусными морозами прошел на «ура».

Улыбается, кажется, все-таки плюнув на идею делать вид, что в этом нет ничего такого.

Хвастается. Немножко.

Хотя, черт… почему немножко-то?!

Смотрю на него, пока внутри медленно лопаются влюбленные пузырьки удивления и восхищения.

Этот брутальный, татуированный бунтарь, который гоняет на ревущем байке и говорит пошлости, построил здесь, в маленькой деревушке, которую даже на карте не найти без GPS, этот идеальный, абсолютно гармоничный мир.

— Эй, Би, это еще не все, - на этот раз его глазах загорается новый, особенный огонек.

Ведет меня к раздвижной двери в глубине комнаты. Мое сердце начинает биться чаще. Чувствую, что сейчас он покажет что-то важное. Возможно то, что еще никому не показывал.

Слава отодвигает тяжелую дверь - и мир, в котором пахнет деревом и разогретым на солнце камнем, сменяется миром с запахом озоном, горячего металла и машинного масла.

Его мастерская.

Не какой-то старенький гараж, не просто стены и ящики, а настоящая лаборатория.

Пространство, где царит идеальный, почти хирургический порядок. Вдоль стен - стеллажи с инструментами, каждый из которых лежит на своем месте. В углу несколько 3D-принтеров. На нескольких огромных мониторах - сложные трехмерные чертежи, графики, расчеты.

А в центре, на специальном подъемнике, под огромной лампой - байк.

Я замираю на пороге, боясь войти, боясь нарушить эту стерильную, рабочую атмосферу. Это не просто мотоцикл. Это - произведение футуристического искусства. Я мало что понимаю в спортивных мотоциклах, но уверена, что ничего подобного в природе до Дубровского не создавал еще никто. Чего только одна рама стоит, напоминающая скелет хи скелет какого-то инопланетного хищника. В ней нет ничего лишнего - только чистые, агрессивные линии, подчиненные законам аэродинамики. Колеса без спиц, лаконичная приборная панель, полное отсутствие выхлопных труб.

Этот двухколесный «зверь» - воплощение тихой, стремительной мощи.

— Офигеть… - Это банально, но прямо сейчас у меня нет других слов.

— Это «Игнис», - говорит Слава, и в его голосе звучит такая нежность, с какой говорят о любимой женщине.
– Моя мечта. Мой личный проект. Работаю над ним уже несколько лет. Полностью электрический. Бесшумный. Быстрый, как мысль.

Он подходит к байку, длинные татуированные пальцы скользят по его гладкому, матовому боку.

— Хочу запустить его в производство. Когда-нибудь. Создать свой собственный бренд. Делать лучшие электробайки в мире. Без компромиссов. Без оглядки на маркетологов и акционеров.
– И тут же смущенно трет нос.
– Ну, то есть, это такой очень смелый план на будущее.

На ум почему-то приходят все те дни, когда мне казалось, он пропадает где-то… с кем-то. А сейчас как будто сходит прозрение.

Так вот ты где пропадаешь длинными вечерами, Дубровский…

Хочется смеяться. И еще - броситься ему на шею и сказать на ухо, как я ошибалась. Что он в своих не полных тридцать - больше мужчина, чем некоторые сорокалетние.

Я смотрю в его горящие глаза, на то, с какой любовью он касается своего творения, и понимаю. Вот он. Настоящий Слава. Не Дубровский - золотой мальчик, наследник влиятельного политика, а офигеть какой амбициозный бунтарь и гений.

После экскурсии, мы в две пары рук раскладываем еду из Славиных пакетов в холодильник. Я только молчу и стараюсь держать рот закрытым, чтобы не слишком охать его предусмотрительности. Мы тут будем до вечера воскресенья, но он подумал обо всем - овощи, фрукты, мясо, сыры и слайсы копченой форели. Две бутылки вина - одну Слава, подмигнув мне, берет с собой.

— Серьезно?
– верчу в руках протеиновые батончики с моим любимым клубничным вкусом. Когда-то, еще когда мы были Хани и Шершнем, я рассказывала ему, что люблю именно эти и что в последнее время их днем с огнем не достать.

— А дома у меня целая коробка, Би, - плотоядно улыбается Дубровский.
– Или… может, даже две…

— Это бесчеловечно, - делаю вид, что трагически стону.
– Так вот, оказывается, кто создает дефицит!

— Если не хочешь доспать, Би, может, покатаемся?

— Совсем не хочу досыпать, - улыбаюсь довольно как слон.

Кажется, я готова исследовать с любопытством Алисы не только его дом, но и всю эту маленькую деревню, которую даже на карте без координат не найти.

— Тогда, поехали, покажу тебе горсад. Черешня там - пиздец, какая спелая.

— А ее можно брать без разрешения?

— Нет конечно, мы просто как вандалы обнесем все без спроса.
– В слегка хриплом голосе столько игривых ноток, что у меня мурашки по коже, и уже не очень хочется думать, шутит он или говорит всерьез.
– Будешь гореть в аду вместе со мной.

Я фыркаю, но его слова - как искры, которые поджигают что-то внутри. Беру со стола сочный персик, вгрызаюсь в него зубами и иду за ним. «Патриот» урчит, выезжая на грунтовку, окруженную соснами, а из динамиков льется тот же инди-рок, что утром - медленный, обволакивающий, как эта жара.

Я стараюсь не сильно пялиться на Дубровского, но когда он так близко, это почти невыполнимая задача. Позволяю себе смотреть хотя бы туда, где это будет не так очевидно - на ноги. Шорты на нем чуть ниже колена, но сейчас задрались выше, и я как дурочка таращусь на крепкие мускулистые ноги, красивые, реально мощные икры и выпирающие квадрицепсы, натянувшие ткань до предела. Спасибо, боженька, что у него не ножки-спички… Замечаю наполовину выглядывающие над коленями татуировки, кажется, это что-то похожее на печати - круги из слов, внутри которых - рогатые смеющиеся черепа. И надписи: «No mercy», «Without regret».

Горсад - это заросли старых деревьев, где ветки гнутся под тяжестью черешен. Слава паркуется у покосившегося забора, хватает плетеную корзину из багажника и перелезает через него с такой ловкостью, что у меня сводит дыхание. Дает руку, помогая мне перебраться следом. Мой сарафан цепляется за столбик, подол задирается, оголяя бедро. Я чувствую, как взгляд Славы скользит по моим ногам, и щеки моментально вспыхивают.

— Ты взяла что-то переодеться, Би?
– ухмыляется как кот на сметану.
– Если вдруг порвешь эту тряпочку - не вздумай переодеваться: не хочу остаться без этого охуенного вида.