Чтение онлайн

Повернув голову, я заметил высокую фигуру у окна. Отец. Его силуэт чернел на фоне яркого дневного света, льющегося из окна. Он стоял, заложив руки за спину, прямой как струна, будто находился не в больничной палате, а на деловых переговорах.

— Наконец-то соизволил очнуться, — произнес он, не оборачиваясь.

— Что за дерьмо произошло? — мой голос звучал как наждачка по металлу.

Отец наконец повернулся. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул, но темные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Он подошел ближе, его дорогие туфли почти бесшумно ступали по линолеуму.

— На тебя было совершено покушение, — сказал он так, будто сообщал о незначительном изменении в расписании. — Бомба под твоей машиной. Довольно примитивная, на самом деле. Профессионал сделал бы чище.

— Рейвен… — имя сорвалось с губ прежде, чем я успел подумать.

— А, ты о том психологе из твоего центра? — отец слегка поднял бровь. — С ней всё в порядке. Пара царапин. Твое тело приняло на себя большую часть взрывной волны.

В памяти мелькнул какой-то образ — лицо Рейвен, внезапно бледное, панический взгляд. И потом этот инстинкт — защитить, оградить, спасти. Я двинулся прежде, чем осознал, что делаю. Это было… не похоже на меня.

— Кто эта мразь? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается злость — знакомая, комфортная мне эмоция.

— Это предстоит выяснить, — отец поджал губы. — Полиция работает, но… я привлек и своих людей.

Я изучал его лицо, такое же непроницаемое, как всегда. Мой отец, Роберт Дюбе, человек-крепость. Почему он здесь? За двадцать пять лет моей жизни я не помнил, чтобы он проявлял подобную заботу. Когда я сломал руку в двенадцать, он прислал своего помощника. Когда я получил сотрясение мозга во время футбольного матча, его интересовал только счет игры.

— Я найду этого урода, — процедил я. — И он пожалеет, что родился на свет.

— Я должен идти, — отец направился к двери. — Охрана за дверью. Никто не войдет без проверки.

Я не стал его останавливать. Наш короткий момент почти-нормального общения подошел к концу.

Я откинулся на подушки, глядя в потолок. Кто мог хотеть моей смерти? Список был длиннее, чем хотелось бы признать. Я нажил немало врагов за свою короткую жизнь, но покушение? Это другой уровень ненависти.

Первым в голову пришел тот журналист, Майк Харрис, чьё лицо я так старательно переделал своими кулаками. Но нет, у него кишка тонка для такого.

Должен быть кто-то другой. Кто-то достаточно хладнокровный, чтобы спланировать убийство.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Перед глазами всплыло лицо Рейвен — испуганное, беззащитное. И я почувствовал странное, смутное беспокойство, которое не имело ничего общего с моими ранами или покушением.

Я не должен был подвергать её опасности. Не должен был…

“Заботиться” — прошептал тихий голос в моей голове. Слово, которое я старательно исключал из своего словаря годами. Слово, которое означало уязвимость. Слабость.

Но факт оставался фактом — я бросился защищать её, не задумываясь о последствиях. И теперь мне нужно было понять, что делать с этим осознанием — и с тем, кто пытался превратить меня в груду пепла.

Неделя спустя

Рейвен

Солнечный свет проникал через неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене моей комнаты причудливые узоры. Я смотрела на них, лёжа в постели уже который час, и пыталась разглядеть в сменяющих друг друга тенях какой-нибудь знак. Знак, что всё будет хорошо. Знак, что мне пора перестать прятаться под одеялом.

Телефон завибрировал, отрывая меня от невесёлых мыслей. Николь. Третий звонок за день. Я вздохнула и всё-таки ответила, прижимая телефон к уху.

— Да, Ник, — мой голос звучал хрипло от долгого молчания.

— Привет, затворница! — её энергичный голос контрастировал с моим настроением. — Ты помнишь, что у меня завтра день рождения? Мы все идём в «Синюю птицу».

Я закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается усталость от одной только мысли о шумной компании, громкой музыке и фальшивых улыбках.

— Прости, я не приду, — ответила я, запуская пальцы в спутанные волосы.

— Рей, — в голосе подруги появились нотки раздражения. — Ты уже неделю не вылезаешь из дома! Я все понимаю, но ты не можешь вечно отгораживаться от жизни.

— Могу, — пробормотала я, глядя в потолок. — И, кажется, у меня неплохо получается.

— Тебе нужно развеяться. Увидеть людей, — не сдавалась Николь. — Жизнь продолжается, знаешь ли.

Глупые слова. Банальные. Я изучала психологию достаточно долго, чтобы понимать, что такие фразы редко помогают людям, переживающим травму.

— Послушай, я ценю твою заботу, но нет. Мне нужно ещё время, — сказала я, ощущая, как накатывает раздражение.

На линии повисла пауза, и я уже подумала, что разговор закончен, когда Николь заговорила снова, но уже более осторожным тоном:

— Кстати, я слышала, что Дюбе вчера выписали из больницы.

Моё сердце пропустило удар. Я не готова была признаться даже себе, что всю неделю мысленно возвращалась к нему. К тому, как он закрыл меня своим телом за мгновение до взрыва. К тому, как его глаза, обычно холодные и насмешливые, расширились от тревоги — не за себя, за меня.

— Правда? — я попыталась произнести это равнодушно, но голос предательски дрогнул.

— Ага, — протянула Николь с заметным любопытством. — Весь кампус только об этом и говорит. Ходят слухи, что это было настоящее покушение. Представляешь? Какой-то сумасшедший пытался убить его.

Меня охватил озноб от её слов.

— Мне пора, Ник, — сказала я, внезапно ощутив, как горло сжимается от подступающих слёз. — Поговорим завтра.

— Рейвен, я просто…

— Пожалуйста, — моя просьба прозвучала почти умоляюще.

— Ладно, — сдалась она. — Береги себя, хорошо? И если передумаешь насчёт завтра — просто напиши.

Я отключилась, отбросила телефон и закрыла лицо ладонями. Плотину, сдерживавшую мои эмоции всю неделю, прорвало. Я не плакала с того самого дня, как это случилось. Держалась, цепляясь за своё самообладание, как утопающий за соломинку.

Воспоминания захлестнули меня с новой силой. Мы с Лиамом стояли у его машины после групповой терапии. Он говорил что-то язвительное, как обычно, а я отвечала.