Чтение онлайн

— Работа, — он развел руками. — А ты, очевидно, ценительница искусства?

— Пришла с подругой, — я кивнула в сторону, где скрылись Николь и Джулиан. — А какая работа привела тебя на выставку современного искусства?

Анри улыбнулся шире, и ямочки появились на его щеках.

— Ты забыла? У моей семьи сеть ресторанов. Мы предоставляем услуги кейтеринга для этой галереи. Я люблю лично проверять, чтобы все было идеально.

— Точно, — я вспомнила, что он рассказывал про свой бизнес на одном из занятий. — Значит, ты отвечаешь за все эти восхитительные закуски?

— И за шампанское, — кивнул он. — Кстати, не хочешь попробовать что-нибудь особенное?

Будто по волшебству, рядом возник официант с подносом изысканных канапе.

— Это фирменный рецепт, — сказал Анри, приглашая меня попробовать. — Тар-тар из тунца с авокадо и кунжутом. Я сам его придумал.

Я взяла крошечное канапе и попробовала. Вкус был потрясающим — свежий, нежный, с легкой остротой.

— М-м-м, это восхитительно, — искренне сказала я.

— Рад, что тебе нравится, — его улыбка стала теплее. — Не окажешь мне честь прогуляться по галерее? Я еще не видел всех работ.

Мы начали медленно обходить экспозицию, останавливаясь перед каждой картиной. Разговор с Анри оказался на удивление легким и приятным. Он был остроумен, но не язвителен, внимателен, но не навязчив. В его комментариях о картинах чувствовался неподдельный интерес и глубина.

— Знаешь, — сказал он, когда мы остановились перед абстрактным городским пейзажем. — В кулинарии и живописи много общего. Игра с текстурами, вкусами, цветами… Создание чего-то, что пробуждает чувства.

— Никогда не думала об этом, но ты прав, — ответила я, удивленная этим сравнением.

Стоя рядом с Анри, я ловила себя на мысли, что мне спокойно. Никакого напряжения, никакого страха, никакой необходимости быть начеку. Совсем не так, как с Лиамом, рядом с которым я всегда чувствовала странную смесь опасности и притяжения.

Анри был красив — не вызывающей, дерзкой красотой Лиама, а какой-то спокойной, уверенной привлекательностью. Его движения были плавными, голос — бархатным с легким французским акцентом. Я поймала себя на том, что любуюсь его профилем, когда он рассматривал одну из картин.

— Что скажешь об этой? — спросил он, указывая на полотно с изображением разбитого зеркала, в каждом осколке которого отражалось разное лицо.

— Напоминает о том, как по-разному мы видим себя и как нас видят другие, — ответила я, задумавшись.

— Интересная трактовка, — кивнул Анри. — А мне кажется, это о том, как иногда мы разбиваемся на части, но каждый осколок все равно остается частью нас. — Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде я увидела понимание, которое заставило меня вздрогнуть. — Психологи, вроде тебя, наверное, часто сталкиваются с такими разбитыми зеркалами в своей работе?

Впервые за весь вечер я вспомнила о Лиаме — о его ярости, о взрыве его машины, который снова пробудил все мои кошмары. Но рядом с Анри даже эти мысли казались менее острыми, словно присыпанными чем-то мягким и успокаивающим.

— Да, наверное, — тихо ответила я. — Только иногда трудно понять, как собрать эти осколки вместе.

— Но ты ведь пытаешься, — это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Это делает тебя особенной, Рейвен.

Его слова заставили меня смутиться, и я отвела взгляд, разглядывая свои сапоги. Почему-то комплимент от Анри вызвал во мне не тот трепет, который я ощущала от дерзких замечаний Лиама, а спокойное тепло.

И тут я поймала себя на мысли — почему я сравниваю их? Почему Лиам продолжает вторгаться в мои мысли даже сейчас, когда я наслаждаюсь приятным вечером с совершенно другим человеком?

Остаток вечера прошел в такой же непринужденной обстановке, на приятной ноте. Я смотрела на работы Джулиана, восхищаясь игрой света и тени, ощущая, как мир искусства постепенно затягивает меня в свою орбиту. Время пролетело незаметно.

Оторвавшись от созерцания особенно впечатляющей картины, я почувствовала руку на плече. Обернувшись, увидела Николь. Её глаза сияли, а щёки слегка покраснели — очевидно, не только от шампанского.

— Думаю, мне пора, — я взглянула на часы, подавляя зевок. — Завтра рабочий день.

Николь сделала жалобное лицо, но потом наклонилась ближе.

— Ну так что, — её голос снизился до заговорщического шепота. — Как тебе Джулиан?

Я оглянулась на художника, который сейчас был окружен группой восторженных ценителей искусства. Его руки двигались с такой плавной экспрессией, когда он объяснял что-то о своей технике.

— Вы потрясающе смотритесь вместе, — я улыбнулась, заметив, как её лицо буквально засияло. — Серьезно, Николь, давно не видела тебя такой счастливой.

— Правда? — она прикусила губу, не в силах сдержать улыбку. — Слушай, ты… ты не обидишься, если я останусь до закрытия? Он обещал показать мне несколько эскизов, которые не вошли в экспозицию.

— “Эскизов”, значит? — я подмигнула ей, и мы обе рассмеялись.

— Боже, Рейвен! — она шутливо толкнула меня локтем. — Да, эскизов! Хотя…

Мы снова засмеялись.

— Без проблем, дорогая. Наслаждайся “искусством”, — я обняла её. — Спасибо, что вытащила меня сегодня. Мне действительно нужен был такой вечер.

Мы вместе подошли к Джулиану. Николь коснулась его руки, и он мгновенно обернулся, словно почувствовав её прикосновение всем телом.

— Джулиан, моя подруга уходит, — сказала она.

— Уже? — его акцент стал заметнее от лёгкого огорчения. — Надеюсь, вам понравилась выставка?

— Ваши работы удивительны, — ответила я искренне. — Особенно та, с водопадом. Словно чувствуешь влагу в воздухе.

Его глаза сверкнули от удовольствия.

— Именно этого эффекта я и добивался. Приходите ещё, я буду рад.

Я попрощалась и вышла в прохладный вечерний воздух. Огни ночного города встретили меня ярким мерцанием. Я достала телефон, собираясь вызвать такси, когда услышала позади себя знакомый голос с легким французским акцентом.

— Рейвен?

Обернувшись, я увидела Анри. Его силуэт четко вырисовывался в свете уличных фонарей, элегантный костюм делал его похожим на персонажа из старого французского фильма.

— Уже уходишь? Может тебя подвезти?

Меня моментально захлестнула волна беспокойства. После взрыва машины Лиама меня преследовал иррациональный страх. В такси я могла сесть — анонимность давала странное чувство безопасности. Но чужая машина… Образы огня и разбитого стекла мелькнули перед глазами.