Чтение онлайн

— Бурый, твою же мать!

— Нравится?

Он бесшумно оказывается рядом. Садится бедром к бедру.

А отодвигаться мне некуда! Только падать.

— Что? — шёпотом.

— Ирбис, — криво усмехается Медведь.

Нравится. Ирбис.

Мне?

От смысла вопроса глаза распахиваются во всю ширь.

Он серьёзно спрашивает, нравится ли мне Ирбис? Нормальный, вообще?

Пауза затягивается, потому что я тупо не могу подобрать слов. Беззвучно открываю и закрываю рот, не зная, послать его лесом или ответить.

— Ты розжига туда, что ли, плеснул? — возмущается Ирбис, пытаясь спасти мясо.

Но даже мне понятно, что это не получится.

— Осторожней с ним. Он…

Бью молча. Куда попаду. Прикусив губу, попадаю кулаками по груди и плечу. И то ли поза у Медведя была неудачная, то ли он растерялся, но едва сам не сваливается с полена.

Всё это занимает несколько мгновений, не больше.

Потому что Медведь перехватывает мои руки, прижимает к своей груди.

— Мне нравится Ирбис? — вырывается шипением.

Дёргаться бесполезно. Попробовав пару раз, перехожу в словесную атаку.

— Мне? Ирбис? Да ты совсем, что ли…

Мозг мгновенно расплывается под требовательным поцелуем.

— Убил бы! — рычит Медведь.

И с полного попустительства перетаскивает меня к себе на колени. Зарывается рукой в волосы. Наглый язык врывается мне в рот.

Боже, этому невозможно сопротивляться.

А Медведь давит, требует. И я пропускаю момент, когда запускаю руки под его футболку.

Мне надо. Мне физически плохо.

И пытаясь хоть как-то компенсировать ощущение натянутой, затвердевшей кожи, царапаю ногтями его спину. Чувствую, как меня уносит, как в голове не остаётся ничего, кроме звенящей пустоты. Откидывая голову, дрожу от того, как он покрывает шею дорожкой влажных поцелуев.

И не могу сдержать громкий стон.

Чтобы в тот же момент вздрогнуть от резкого, оглушительного удара металла о металл.

Мы с Медведем рвано дышим, я не могу оторвать взгляда от его глаз. И слышу насмешливое за спиной:

— Прости, милаха. Напугал?

— Ирбис, блядь, — рычит Медведь.

Мы опять? Снова едва не…

Горло перехватывает спазмом, я не могу сделать вдох. Смотрю на Медведя широко раскрытыми глазами, жар стыда ударяет в щёки и голову. Съёживаюсь от одной только мысли, как всё это выглядело со стороны.

И при ком! При Вике и насмешнике Ирбисе.

— Да брось, выпей, — продолжает тот, якобы не обращая на нас никакого внимания.

Видимо, не оставляет попыток её соблазнить.

А меня и спрашивать не надо. Хватает касания. Одного только слова, чтобы я…

С силой зажмуриваюсь, прижимаю ладони к щекам.

Мне никогда в жизни не было так стыдно.

В груди жжёт. Больше всего на свете я хочу оказаться за тысячу, за миллион километров от этого места. Но как раз этого не получу, кажется, никогда.

Вскакиваю.

— Не в этот раз, принцесса.

Медведь зол. Очень.

Он медленно, не отрывая от меня взгляда, встаёт. Моя ладонь всё ещё зажата в его руке.

И хуже всего, что сзади раздаётся жалобное:

— Миша!

А во мне столько чувств, что хочется умереть на месте. От стыда, от ненависти к себе, от понимания, что я творю форменную дичь вместо того, чтобы держаться от Медведя подальше.

Позволяю себе творить.

Рядом с ним. Только с ним.

Правда, от этого не легче.

И оттого что Медведь подхватывает меня на руки и молча несёт в дом.

Прекрасные, приглашаю вас в свой телеграм канал “Жизнь в книжном свете”, который можно найти по поиску. Там много интересного. Буду очень вас ждать

— Отпусти.

Говорю тихо, без истерик. И всё равно голос дрожит.

— Не дождёшься.

— Тебя ждут.

Имею в виду Вику, конечно.

— Тебя тоже, — усмехается Медведь.

И взлетает по лестнице на второй этаж. Пинком открывает дверь.

Жаль, нельзя отвернуться и отодвинуться, когда тебя несут на руках.

Стыд всё ещё жжёт щёки и шею, но при нём я стараюсь вести себя максимально спокойно.

Ага. Эти бы слова, да десяток минут назад, когда я прямо на глазах у Ирбиса и Вики…

Ахаю, когда Медведь бросает меня на постель.

Съёживаюсь, отползаю к изголовью кровати.

Но он перехватывает за лодыжку, подтягивает обратно.

— Не надо.

Сама не знаю, о чём прошу. Мне стыдно, мне плохо, мне горько. Грудь давит чувством вины перед Викой. Пусть она трижды неидеальна, но это не значит, что она заслуживает такого.

Когда её мужчина в открытую целуется с другой.

— Что не надо?

Его руки по обеим сторонам от меня, а сам Медведь нависает, давит. Его лицо в каких-то сантиметрах от моего.

Упираюсь локтями в кровать, стараюсь оказаться от него как можно дальше.

— Н-ничего не надо, — выдыхаю.

Медведь прищуривается.

— Я чертовски зол, принцесса. И максимально сдерживаюсь, чтобы не показать тебе.

— Что показать?

Он очень большой. И мощный. Я вижу очертания его тела, понимая, что могу спокойно спрятаться за ним. Дважды.

Не отвечает. Молчит, но даже в темноте различаю желваки от стиснутых челюстей.

— Никогда не беги от хищника, принцесса. Это провоцирует.

Он с силой отталкивается от кровати и отходит к окну. Ноги широко расставлены, руки сцеплены за спиной.

— На что?

У него очень острый слух. Я сама себя с трудом слышу.

— Как правило, на агрессию. Но это не твой случай.

Стыд немного отступает, но на его место приходит непрошеное чувство вины. Как будто он такой из-за меня.