Чтение онлайн

Зловещий, ломаный смех вырвался из моей груди, переходя в утробный рык. Я оскалился, чувствуя, как моя аура —вырывается наружу неуправляемым, удушливым маревом. Воздух вокруг меня задрожал, тяжелея от ярости, а камни под сапогами, казалось, начали крошиться.

Её план удался блестяще. Она не просто обманула меня — она уничтожила меня. Я проиграл эту битву в ту самую секунду, когда позволил себе утонуть в её колдовских, бездонных глазах. Я впустил врага в святая святых, отдал ей ключи от своей души, а она просто наплевала туда, смеясь над моей слабостью.

Боль в груди стала физической, будто кто-то медленно выламывал мне ребра изнутри. Это была не просто злость — это была агония предательства.

Внутри всё трещало по швам. Я открыл глаза. В них не осталось ничего, кроме холодной, беспросветной тьмы.

Когда буря внутри немного утихла, оставив после себя лишь выжженную пустыню, Майк заговорил. Его голос прозвучал глухо, почти осторожно, будто он боялся, что малейшая вибрация снова сорвет меня в пропасть.

— Что ты планируешь делать теперь, он встал рядом, его плечо коснулось моего, и в этом простом жесте было больше поддержки, чем в тысяче слов.

Я горько усмехнулся. Смех вышел надтреснутым, похожим на хруст сухих костей. Сердце не просто болело — оно ныло, пульсировало тяжелой, свинцовой кровью, требуя чего-то невозможного. Оно требовало, чтобы всё это оказалось дурным сном, чтобы она снова была той испуганной девушкой из деревни, а не обманщицей.

— Ничего, — выдохнул я.

Я медленно осел на землю, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене. Камень холодил затылок, но этот холод был приятен — он хоть немного отрезвлял.

— Я не знаю, что делать теперь, Майк, признался я, глядя в пустоту перед собой.

— Весь мир перевернулся.

Майк тяжело вздохнул и сел рядом со мной. Мы сидели так, два воина, раздавленные правдой.

— Я не ожидал этого, прошептал я, и мой голос дрогнул.

— Даже мысли не допускал, что такое возможно. Чтобы она, чтобы дочь Бирона, так близко.

— Ты не знал, кто она, Вальтер. Винить себя — последнее дело, Майк заговорил грозно, в его голосе прорезались стальные нотки.

— Все мы повелись на эту игру. Она обвела вокруг пальца целый клан. Мы все видели в ней жертву.

Я молчал, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый ком.

— Убьешь ее? — вдруг спросил он, и этот вопрос прорезал ночную тишину,.Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что, казалось, оно проломит ребра.

Образ её лица — бледного, с теми самыми глазами, в которых я искал спасение — всплыл перед мысленным взором. Поднять на неё руку? Оборвать ту тонкую нить, что еще связывала меня с жизнью?

Я медленно, почти через силу, покачал правой головой.

— Нет, сказал я, и это слово далось мне тяжелее.

Майк молча кивнул, глядя куда-то вдаль, в сторону темнеющего леса. Он не осуждал, не спорил. Он понимал.

— После всего, ей не место рядом со мной, добавил я, закрывая глаза.

— Между нами теперь не просто ложь. Между нами реки крови моих братьев и её проклятое происхождение. Она не может быть частью моей жизни. Она будет в изгнании. Я отправлю ее туда, куда ей и не снилось.

Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно перегорело. Остался только пепел и холодный расчет воина, который потерял всё, кроме своего долга.

— Остальным ни слова, я произнес.

— Особенно Логану и Хьюго. Слышишь? Никто не должен знать.

Я зажмурился, и веки обожгло изнутри. Эта тайна теперь казалась мне раскаленным свинцом.

Альфа. Глава стаи. Тот, кто должен быть оплотом силы и чистоты крови и я, который не просто подпустил врага на расстояние удара, а впустил его под самую кожу.

Влюбился в ведьму.

В голове это звучало как смертный приговор, как немыслимое кощунство. В наших легендах оборотень и ведьма — это вечная война, это лед и пламя, которые никогда не соприкасаются, не уничтожив друг друга. А я нарушил все законы природы. Я искал тепло там, где таилась погибель.

Перед глазами стояла сцена нашего прощания. Я вспомнил взгляды своих воинов — суровые, непонимающие, тяжелые. Они видели всё. Они видели, как их вожак, их Альфа, смотрел на эту женщину.

Это было непростительно. Каждая секунда моей нежности к ней теперь казалась мне предательством по отношению к каждому брату, погибшему от рук её сородичей. От ее проклятой силы.

Как бы мне ни было трудно, как бы ни выло нутро, я должен был вырвать её из своей жизни. С корнем. С мясом. С душой. Ей не место рядом со мной. Теперь, когда я знал, чья кровь течет в её жилах, её присутствие стало бы ядом для всей стаи.

Но сердце, проклятый кусок кровоточащей плоти внутри груди совершенно не желал подчиняться разуму. Оно ныло, оно звало её, оно отказывалось верить в очевидное. Оно требовало вернуть те мгновения, когда мир казался простым и правильным, когда она была просто Мишель.

«Что же ты сделала со мной? — думал я, и горечь на языке стала почти физической.

— Зачем ты так искусно плела эту паутину? Каждое твоё прикосновение, каждый робкий взгляд, всё это было лишь частью игры?»

Я снова горько усмехнулся, чувствуя, как ярость начинает медленно вытеснять боль. Теперь всё сходилось. Каждое нападение её отца, каждая засада Бирона, из которой мы едва выбирались живыми — он всегда знал, куда бить. Потому что она была рядом.

Она не просто играла моими чувствами. Она использовала меня, нас. И теперь я стоял на руинах собственного доверия, осознавая, что самым слабым местом в обороне оказалось моей собственное сердце.

Я любил её. И попался.

Мишель

Всю ночь сон обходил меня стороной, но это не была изматывающая бессонница, а наоборот. Я думала о нем, волновалась. Из-за этого рано встала, не находя себе места.

На губах всё еще тлел призрачный жар его последнего поцелуя — томительный, властный, оставляющий после себя сладкое покалывание.

Я не жалела. Ни о том, что призналась, ни о том, что сорвалась с места и помчалась за ним, наплевав на гордость и приличия.