Чтение онлайн

Когда Кристина погибла, я не закрылся — я исчез. Оставил себе только внешнюю оболочку. Причесанный контроль, выверенные интонации, дистанцию между мной и всем, что дышит. Это спасло или сломало. Я не хотел впускать кого-то ещё. Особенно такую, как она - Алиса.

Смотрел, как она спит. Распущенные волосы лежат по подушке, ресницы отбрасывают лёгкие тени. Она выглядела такой беззащитной. Не той, что парировала мои команды и прищуривалась на совещаниях и всё во мне сопротивлялось. Не ей — самому факту того, что не могу перестать на неё смотреть.

Я встал. В комнате было душно или просто тесно. Накинул рубашку, открыл дверь балкона. Ночной воздух хлынул внутрь, обволакивая прохладой. Звёзды висели в небе тихо, равнодушно. Сосны за домом шептались ветвями. Всё было живым, настоящим. В отличие от меня. Положил руки на перила. Металл был холодным, приятно обжигающим. Я сжал его сильнее, как будто пытался выжать из себя голос.

— Прости, — выдохнул я.

Кому я это сказал? Её? Себе? Или той, чьё имя я больше не произносил?

Кристина.

Она бы усмехнулась, увидев меня таким. Взрослый, собранный, хладнокровный Алексей Романов — и вот он стоит в ночи, чтобы не сорваться, чтобы не коснуться другую так, как когда-то касался её.

Мысли упрямо возвращались в тот вечер. В туман, в скрип тормозов, в пустоту. Потом — боль. Не в теле, а в груди. Как будто тебя разрывает изнутри, но никто не слышит. Потому что ты молчишь, потому что должен, потому что мужчина, потому что бизнес, потому что живой.

Я не позволил себе сломаться, а построил себя заново. Холодным, железным и одиноким по собственному выбору, и вот теперь — Алиса. Она сжимала мои плечи, будто не замечая, каким я стал. Не боялась и не отводила взгляда, а это было опасно. Потому что, если кто-то смотрит на тебя не как на босса, а как на мужчину — ты рискуешь поверить, что ты таким и остаёшься, а не хотел снова чувствовать.

Стоял на балконе и слушал, как дышит дом. Как в комнате спит она и не знал, что страшнее: вернуться внутрь, и снова коснуться её, или остаться здесь, пока не остыну окончательно.

Закрыл глаза:“Кристина, я не предаю. Просто я устал быть никем.”

Проснулась от тишины.

Первое, что почувствовала — тепло рядом. Второе — его отсутствие. Простыня была смята, но уже холодна. Я приоткрыла глаза: комнату заливал мягкий утренний свет, шторы раздвинуты, дверь в ванную приоткрыта. Алексея не было.

Я медленно села. Волосы упали на плечи, сорочка скользнула по коже. Вспомнилось, как я легла рядом с ним прошлым вечером — почти не дыша, не шевелясь, будто от моего движения зависело всё. Он лежал спиной ко мне, не касаясь, но я чувствовала его — каждой клеткой.

Ночью я ненадолго просыпалась. Он всё ещё лежал рядом, а потом я не знаю когда, он ушёл. Может, давно. Может, только что.

Когда он вернулся, я уже сидела, опершись о спинку кровати. Он остановился у двери, словно удивлён, что я проснулась.

— Доброе утро, — сказала я.

— Угу.

Он отвернулся, подошёл к чемодану. Ни одного лишнего взгляда или фразы.

Что это было? Попытка дистанции? Бегство от того, что происходило вчера вечером? Его губы у моей щеки, его голос в ушах, его рука на моём теле — это тоже была игра? Или он просто жалеет?

Я чувствовала, как скребётся внутри что-то острое. Обиду я не имела права чувствовать, но — чувствовала.

Мы молчали, собираясь. Он был сдержан, как всегда. Я — слишком собранная, чтобы это было правдой. Мы не смотрели друг на друга дольше нескольких секунд. Всё между нами было аккуратно свернуто и спрятано под маской "ничего не произошло".

Но стоило нам выйти из комнаты, как стало ясно — это утро не даст нам остаться в тени.

Хозяйка встречала нас с улыбкой, как будто знала что-то, чего мы — нет.

— Доброе утро, влюблённые! — воскликнула она.

Я напряглась. Алексей чуть сжал мою талию, будто заранее знал, что сейчас будет.

— Как спалось? — с лукавством спросила она. — А то уж больно тихо у вас в комнате. Мы уж думали — вы просто слишком скромные.

— Или притворяетесь, — добавил мужчина с кольцом на мизинце. — Такая пара — и ни одного звука за всю ночь? Подозрительно.

Почувствовала, как щеки начинают гореть. Хотелось провалиться сквозь землю. Алексей сидел молча, но его рука оставалась на моей талии.

— Да уж, — продолжала хозяйка. — Мы-то надеялись услышать, как любовь побеждает сдержанность.

— Может, вторая ночь будет жарче, — хмыкнул кто-то с конца стола.

Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то сказать — хоть пошутить, хоть отшутиться, — как вдруг Алексей резко повернулся ко мне.

— Хочешь, чтобы они заткнулись? — прошептал он, не отводя взгляда.

— Чего? — прошептала я в ответ, сбитая с толку.

— Просто доверься.

Обнял меня, одной рукой притянул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, поцеловал.

Не в щёку. В губы.

Страстно. Жадно. Как будто действительно не мог иначе. Как будто этот поцелуй — не защита, не роль, а нечто вырвавшееся наружу вопреки здравому смыслу.

Я не успела испугаться. Не успела обдумать. Просто — ответила, почти инстинктивно. Приоткрыла губы, и он только сильнее прижал меня к себе. Всё исчезло: завтрак, стол, смех. Остались только мы.

Когда он отстранился, в зале было тихо.

Я была раскрасневшаяся, с трясущимися пальцами. Он — спокойный, но во взгляде у него всё ещё горело то же, что я чувствовала сама: напряжение, желание, недосказанность.

Он обвёл взглядом гостей и сказал:

— Теперь достаточно увидели?

После завтрака хозяйка провела нас на террасу, где уже ждали кофе, книги и ленивое солнце.

Всё выглядело как отдых. Как сцена из идеального уикенда в дорогом журнале, но внутри меня всё трещало от напряжения. Я не знала, как вести себя. Мы только что по-настоящему целовались.

И он не извинился. Не сказал, что «перестарался» и не пошутил. а просто снова стал тем же — сдержанным, холодным, но теперь в его взгляде что-то дрожало.

Он читал или делал вид, что читает. Я сидела рядом, делая вид, что смотрю на сад. Иногда наши колени касались. Иногда — взгляды, но никто не начинал говорить.

Мы гуляли с остальными по территории: аллеи, пруд, тенистая беседка. Хозяйка снова шутила. Алексей держал меня за руку.

— Знаешь, ты хорошо справляешься, — сказал он наедине, когда мы отстали от остальных.