Чтение онлайн

— Нет. Ничего, — тягостно вздохнула девушка.

— Значит, ты точно наш человек, — довольно подытожил Альберт, с лёгкой руки подаривший мне новое прозвище –Сальвадор, и вся шумная компания дружно захохотала. — Так давайте же дружно поднимем наши бокалы за бесконечный и бесплодный поиск смысла в этой безумной, но прекрасной жизни, друзья мои! За вечные метания, разочарования и прикосновения к мечте!

— Может быть, всё-таки лучше выпить за то, чтобы, наконец, успешно найти тот самый вожделенный смысл? — с надеждой в голосе предложил Костя, и я невольно улыбнулась.

— За свои утопические и наивные мысли ты потом сам будешь тостовать в гордом одиночестве, мальчик мой, — иронично ответил ему Альберт, и все снова дружно разразились хохотом.

Я не замечала, как стремительно летело время. Как я смеялась вместе со всеми над пошлыми шутками и саркастичными замечаниями. Пила удивительно вкусное вино и ела изысканные деликатесы, названия которых даже не знала. А в моём животе порхали довольные бабочки, когда Антон неожиданно вставлял своё остроумное слово в оживлённую беседу, и все вокруг начинали дружно гоготать.

Он нравится им.

А мне он... нравится?

Ты и сама знаешь ответ….

— Всё в порядке, Рада? — спросил Антон, и в его голосе прозвучало беспокойство. В какой-то момент я, словно загипнотизированная, подошла к одной из картин, висевших в комнате, и минут десять, как заворожённая, не могла от неё оторвать взгляда.

Подсолнухи всегда были моей самой главной и непреодолимой слабостью.

— Эта копия настолько самодостаточна, что её невозможно перепутать с оригиналом, но при этом от неё совершенно невозможно оторвать восхищённый взгляд. В ней есть что-то поистине магическое. Что-то такое, что заставляет забыть обо всём на свете, — с придыханием ответила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Правда? — он скептически оглядел картину, словно пытаясь понять, что я в ней нашла. — По-моему, это самое худшее, что сегодня вообще висит в этой комнате. Мне совершенно непонятно, зачем эта мазня выставлена на всеобщее обозрение.

Неужели… У него совсем нет вкуса?

Мне совершенно не хотелось в это верить.

Я удивлённо посмотрела на Антона, как строгая учительница на нерадивого ученика, не выучившего домашнее задание.

Как он может не видеть? Не чувстовать...

— Может быть, художник этой работы и не гений, но…

— Совершенно точно не гений, — презрительно хмыкнул он. И у меня возникло стойкое убеждение, что ему доставляет огромное удовольствие меня дразнить и выводить из себя.

— Но зато я отлично чувствую настроение, царящее на картине. Его всепоглощающее одиночество, его безысходность. И вместе с тем неукротимое желание пробиться сквозь тьму к первым лучам долгожданного солнца. Разве ты не видишь этого отчаянного порыва? По моему скромному мнению, данная работа прекрасна и гениальна в своей простоте, — с жаром произнесла я, стараясь донести до него свои мысли.

Неужели он настолько слеп? Или просто не хочет видеть?

Мне вдруг показалось, что его настроение на какое-то короткое мгновение резко изменилось. Тень промелькнула в его глазах, когда он смотрел на нежные фиолетовые цветы, и я увидела в них какой-то непонятный и отстранённый холод. Но это длилось всего лишь долю секунды. А потом Антон беспечно пожал плечами, словно ничего и не было.

Я что-то пропустила?

Или же я что-то упускаю?

Но… что?

— Здесь нигде не указан автор, — с досадой заметила я, возвращаясь к картине. – А так как ты у нас, как всем здесь известно, знаешь всех и вся в необъятном мире живописи, то, может быть, подскажешь мне, кто автор этой работы?

Может, хоть сейчас он признает, что был неправ.

— Зачем тебе имя автора этой мазни,радость моя? — удивлённо спросил Антон, и я почувствовала, как меня передёргивает от его презрительного тона.

— Я бы посмотрела и другие его работы. Возможно, у него есть что-то ещё столь же прекрасное, — честно ответила я, не отрывая взгляда от фиолетовых подсолнухов.

— Я разбираюсь только в признанных живописцах, а не во всякой никому не известной посредственности, — высокомерно заявил несносный начальник, и я невольно стиснула зубы.

Я закатила глаза и хотела было уже язвительно ответить ему что-нибудь особенно колкое, но он крайне коварно улыбнулся. А его взгляд стал таким обжигающим, что у меня перехватило дыхание. Сердце гулко забилось.

Антон крепко взял меня за руку, и по моему телу пробежала волна электрического тока. У меня почему-то совершенно не нашлось сил сопротивляться его чарам. Да и искреннего желания, если честно признаться, тоже не было. Точнее - было, но оно довольно быстро испарилось.

— Пойдем. Я покажу тебе кое-что интересное. Тайную комнату, о которой никто не знает, — заговорщицки шепнул он мне на ухо, обжигая мою кожу своим дыханием, и я, заинтригованная его словами, с радостью позволила себя увести в неизвестном направлении.

Тайная комната? Звучит заманчиво...

Когда мы вышли из шумной комнаты, я тихо спросила, стараясь не привлекать внимания:

— Откуда ты вообще знаешь про тайную комнату, если ни разу не был на “Меланхолии”? Ты же сам говорил…

— Потому что я получил особое вип-приглашение, предназначенное только для избранных, — самодовольно ухмыльнулся Антон, и я невольно закатила глаза.

Конечно же.

— Правда? — с притворным удивлением спросила я, совершенно не пытаясь скрыть едкий сарказм в голосе. — А остальные приглашённые сюда гости тоже удостоились такой чести?

Антон отрицательно качнул головой.

— Нет, радость моя. Они все обычные лузеры, которым просто повезло сюда попасть. — он иронично хмыкнул , и почему-то эта глупая шутка заставила меня беззаботно захихикать.

А потом я вдруг неожиданно поймала себя на странной мысли, что в этом огромном доме наверняка неимоверное количество тёмных и крайне укромных углов. Вокруг столько таинственных теней, в которых могли бы случайно затеряться двое страстно целующихся людей.

Я была уверена, что не произносила свои мысли вслух - точно не произносила!
– но Антон вдруг резко повернул голову и кинул такой пронзительный взгляд на мои губы, что мне стало откровенно не по себе. Тягучая лава забурлила внизу живота.