Чтение онлайн

Прижатое ко мне, его тело подобно сгустку ощущений, воздействуя на мои чувства миллионом различных способов. Его тёплая грудь прижимается к моей спине. Холодный нос к моему виску. И прежде, чем я успеваю подумать об ощущении других частей его тела, я засыпаю, мечтая о фантастических местах: воображаю рай, которого никогда не видела.

КЭТ

Рассвет наступил грохотом симфонии. Я проснулась от звуков ожившего леса, ощутив запах зелёной травы, влагу ночного дождя. Какими бы яркими ни были мои сны, реальность ещё ярче.

Ноябрьская ночь сменилась весенним утром. Смотрю на листья и цветы через отверстие палатки, почти желая, чтобы всё оказалось наоборот. Как бы ни был прекрасен этот напоённый росой рассвет, я хотела бы увидеть его с другой стороны. С удовольствием стала бы свидетелем его осенней версии, а не весенней. Увидеть, как листья меняют свой цвет. Наблюдать за их увяданием. Иронично, что умирающий лес ещё прекраснее цветущего.

Открываю полог палатки ещё шире, позволяя солнечным лучам выжечь все сомнения прошлой ночи. В этом дневном свете нахожу ту решимость, которой не было всю ночь. И отбрасываю вчерашние дурные предчувствия.

Тревор просыпается сразу после меня, и я вижу, что ему ещё больнее, чем раньше. Его челюсти сжаты так же сильно, как мои кулаки, которые мне приходится сжимать ещё сильнее, чтобы не потянуться к нему. Взглядом он опускается ниже, к моим рукам, как будто моих отговорок было недостаточно. Тревор держит меня на расстоянии, качая головой, чтобы помешать мне подойти ближе.

— Не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне, Кэт. Со мной всё будет в порядке. Давай сосредоточимся на тебе. Как твоя лодыжка? — Он смотрит на меня с беспокойством, блуждая взглядом по моей больной ноге.

Я ничего не говорю… потому что у меня нет слов… я расстроена… зла… польщена. Он снова читает меня, интерпретирует язык моего тела и вытаскивает на поверхность. Никто, кроме моей сестры Елены не мог этого сделать, а она — моя кровь.

Вся эта история с Тревором… очень волнующая. Интимная. Это абсолютно — чёрт — возьми — как будоражит. Когда он вот так проникает в мой разум, замораживая его, делая меня вялой, расслабленной. Чувствую себя подавленной, усыплённой против воли.

Неуклюже приближаюсь к Тревору, позволяя оценить мою ногу. Его руки осторожны, прикосновения аккуратны. И всё же, когда речь идет об этом белокуром Зевсе, под его состраданием всегда скрывается некий скрытый смысл: намёк на что — то, что противоречит внешней невинности.

Как только он заканчивает мой осмотр, отползаю прочь, пытаясь успокоить свои рассеянные мысли, разум… внезапные желания.

Резко отворачиваюсь, нуждаясь в большем расстоянии, чем могу себе позволить на этой полянке. И ловлю себя на том, что ищу простейший способ осуществления этих порывов.

Тревор — отвлекающий маневр, иногда желанный, но я не могу позволить ему «пустить мой поезд под откос». Если я это сделаю… зная, как он влияет на меня… я никогда не смогу вернуться в прежнее русло.

В итоге бормочу что — то про стирку, и Тревор протягивает мне мыло. Необходимо принять холодный душ. Одному Богу известно, как я нуждаюсь в этом.

Прежде чем войти в ближайший ручей, позволяю Тревору осмотреть водоёмы помельче, а сама блуждаю в поисках более спокойного течения на глубине.

Умываюсь я консервативно, держась подальше от своих… чувствительных мест. Лодыжка пульсирует, но, по крайней мере, не более того. Быстро намыливаюсь, пока Тревор оценивает содержимое своей сумки. Моя сумка под запретом… и я уверена, что он это понимает. Не то чтобы я говорила об этом, но всегда держала её близко и тщательно охраняла. Взгляд Тревора сообщает, что он понял намёк. Если скажу вслух держаться подальше от моей сумки, то, боюсь, лишь подогрею интерес. Тревор так же упрям, как и я (а может, и больше), так что лучше обойтись без лишних советов.

Думаю о своём плане, промывая волосы в тихом водопадике. Я бы сказала, что всё идёт хорошо. Господи, надеюсь, меня не ввели в заблуждение.

Я рисковала всем ради этого… дела, и не собираюсь останавливаться, пока не доведу его до конца. Тревор должен понять. Ничего личного.

На самом деле… он мне нужен.

Всплеск воды прерывает размышления, и я отступаю от водопада. Тревор уже знает правила, так что стоит спиной, когда я выбираюсь на берег.

Одеваясь, пристально слежу за ним. Парень крепко прижимает к себе больную руку, отчего я сразу чувствую себя виноватой. Не нужно было позволять ему нести меня. Я должна была быть более осторожной.

Наблюдаю, как он другой рукой тянется к поврежденному плечу, у него вырывается стон. И я не могу остановить себя:

— Тревор, — зову его, натягивая джинсы.

— Да?.. — хмыкает он, не поворачиваясь.

Я резко сажусь там, где стояла.

— Ничего, — усмехаюсь я. Трусиха.

При общении с ним я либо холодная и стервозная, либо страстная и озабоченная. Не знаю, как просто… быть… рядом с ним. Что в нём такого, что заставляет меня камнем падать со скалы?

Отворачиваюсь к своей сумке, предоставляя Тревору немного уединения. Слышу шорох одежды, когда парень раздевается, и не делаю больше ни одного вдоха, пока он не заходит в воду.

Когда чувствую, что это безопасно, поворачиваюсь и наблюдаю за Тревором. Он стоит под моим маленьким водопадиком: тем нежным спускающимся ручейком, под которым мылась я. Усмехаюсь, когда парень шугает любопытного утёнка.

Проходит минута блаженной, безмятежной тишины, а затем происходит нечто неожиданное.

Леденящий душу крик разрывает тишину, вызывая мурашки по моему позвоночнику. Резко вскакиваю, ища глазами источник крика. Озноб превращается в дрожь, когда я понимаю, что это Тревор.

И без раздумий бросаюсь в воду. К тому моменту, когда добираюсь до своего светловолосого Зевса, крики перешли в стоны: разочарованные, гортанные звуки, когда он держит жутко болтающуюся руку другой.

Я не чувствую боли, только страх, а лодыжку, которая когда — то мне мешала, использую как опору, чтобы наклониться к Тревору и проверить его руку.

— Она вывихнута, — цедит Тревор сквозь зубы. — Я потянулся помыть спину, но слишком сильно потянул больной рукой. — Он тяжело дышит, обильно потея от боли и напряжения. — Ты должна вправить её обратно.

С ужасом смотрю на него:

— Что?! Нет. Нет, Тревор, я не могу.

— Кэт, ты должна это сделать.

— Нет. Нет. Я сделаю только хуже. Я не могу… сделать это.

— Но, Кэт…

— Слушай, Тревор, я…

— Послушай меня! — кричит он, заставляя меня заткнуться. — Кэт, ты должна это сделать. Ты мне нужна. — Он снова морщится от боли. — Я не смогу двигаться дальше, если ты этого не сделаешь. Сейчас я возьму свою руку и покажу тебе направление, а когда я скажу, ты сразу дёрнешь её, хорошо? Дёрнешь. Когда я скажу, Кэт. Когда скажу.